лица буду я.
– Не понимаю, зачем вообще встречаться с Адовыми? – на секунду сорвавшись, чуть слышно спрашиваю. Боюсь дико, так что сердце выпрыгивает из груди. – Неужели суда недостаточно?
– Обычная практика, – холодно чеканит юрист, будто окатив меня ушатом ледяной воды. – Стороны должны попытаться мирно урегулировать конфликт. Может быть, удастся заключить соглашение.
– Вряд ли получится по-хорошему, – обреченно вздыхаю, замечая тени по ту сторону матовой стеклянной двери.
Дергаюсь всем телом, когда раздается громкий стук. Волосы на затылке встают дыбом. Времени прошло немало, а я все еще чувствую себя мелкой мошкой рядом с Адовыми.
– Как пойдет… – загадочно бубнит Воскресенский, барабаня указательным пальцем по мышке.
Значит, у них с Петей есть какой-то план Б, о котором они меня не уведомили?
Ничего не понимаю, поэтому нервничаю еще сильнее.
Словно прочитав мои мысли на расстоянии, Славин вдруг присылает мне сообщение.
«Пампушка, все будет хорошо. Доверься», – вспыхивает на экране.
Как по волшебству, паника отступает. Успеваю набрать в ответ короткое: «Спасибо» – и Константин забирает у меня телефон, как у нерадивой выпускницы перед экзаменом. Мельком взглянув на имя контакта, укоризненно качает головой и откладывает гаджет в сторону.
В этот момент на пороге появляется отец Макса с незнакомым мне мужчиной. Самого супруга я поблизости не наблюдаю.
Нервно озираюсь по сторонам, машинально приподнимаюсь на секунду, но Воскресенский одним взглядом буквально прибивает меня к стулу. Многозначительно выгибает бровь, безмолвно напоминая, о чем мы договаривались. Затаив дыхание, едва заметно киваю, и мы оба обращаем все внимание на входящих в помещение людей.
– Добрый день. Кто из вас Максим Адов? – с насмешкой уточняет Константин, выходя из-за стола и протягивая ладонь. Уверена, он догадался, что моего благоверного нет среди этих мужчин в возрасте, да и видел его фото в паспорте, но решил со злой иронией отнестись к ситуации. А вот мне совсем не до шуток.
– Константин, не делайте вид, что не узнали, – Игнат Валерьевич пожимает ему руку. – Сын задерживается немного, скоро подъедет. В любом случае, его интересы будет представлять Аслан Ринатович, заслуженный юрист. Хотя вы, наверное, знакомы…
– Не припомню, – одной резкой фразой ставит конкурента на место.
– Я бы лучше нанял вас, но меня опередили, – тихо добавляет Адов и пристреливает меня ненавидящим взглядом, от которого я вся сжимаюсь. – Раньше вы всегда играли на стороне мужчин, Константин.
– Времена меняются.
Воскресенский отдергивает ладонь, как бы невзначай вытирая ее о брюки, жестом приглашает наших противников присесть напротив, а сам возвращается за ноутбук. Тишина сохраняется ненадолго. В следующую минуту Адов, облокотившись о стол, важно произносит:
– В принципе, можем начать. Аслан Ринатович полностью владеет ситуацией. Если что… я помогу, – неприятно ухмыляется, поглядывая на меня. – Заодно подскажу, в чем Кира вам солгала…
Приоткрываю рот, чтобы возразить, хватаю губами воздух – и крепко стискиваю их, не обронив ни звука. Я не должна реагировать на его выпады. Я выше этого и сильнее. Позволяю Константину ответить вместо меня.
– Что ж, на мой взгляд, все предельно ясно, – хмыкает он. – Причина развода – измена мужа. Совместно нажитого имущества нет, моя клиентка ни на что не претендует. Объектом споров выступает общий ребенок. Но вы, Игнат Валерьевич, должны понимать, что суд встанет на сторону матери, а я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы они проживали вместе. Нам останется лишь обсудить порядок общения отца с дочерью.
– Во-первых, Максим не изменял, он не так воспитан, – резко перебивает Адов, а Воскресенский неопределенно ухмыляется. – Во-вторых, внучка останется в нашей семье, это не обсуждается. Нечего ребенку делать с неблагонадежной матерью.
Приходится крепко сжать кулаки и больно впиться ногтями в ладони, чтобы ничего не сказать в ответ. Следую рекомендациям Константина – и даже не смотрю в сторону неудавшегося свекра.
– У Киры есть свое жилье в поселке, – невозмутимо сообщает мой юрист. – Обучение в институте она продолжит после академического отпуска, получит престижную специальность. Есть характеристика от декана. Рекомендации хорошие, вредных привычек нет, не привлекалась. Не вижу препятствий для того, чтобы именно она воспитывала ребенка. Так что от беспочвенных оскорблений в сторону моей клиентки я вам советую воздержаться. Мать более чем благонадежная, в то время как к моральному облику отца малышки имеются вопросы…
– Что? – рявкает Адов и багровеет от злости. – Какие же? Наша семья имеет безупречную репутацию!
Прячу ехидную ухмылку, вспоминая, как «безупречный» Макс матерился со спущенными штанами и ведром мусора на голове. Репутацию своей семьи он действительно… поимел в день нашей свадьбы. Вместе с ведущей.
– Ничего не имею против вас лично, но… – лукаво усмехается Воскресенский, щелкая мышкой. Выдерживает паузу, а потом разворачивает ноутбук. – Лучше взгляните сами, Игнат Валерьевич.
Запускает видеоролик, разворачивает его на весь экран… Первых же кадров мне хватает, чтобы округлить глаза и зажать рот двумя руками. В главной роли фильма для взрослых – мой без пяти минут бывший муж. Он зажимает ведущую в коридоре ресторана, буквально облизывает ее всю и чуть не стягивает с нее одежду прямо там. Одумавшись, они шустро скрываются в подсобке, не отлипая друг от друга.
– Я запросил видео с камер, установленных в заведении, где Максим и Кира отмечали свадьбу, – комментирует Константин, пока Адов сидит с отвисшей челюстью, уставившись в экран. – И вот, собственно, чем занимался жених, оставив беременную невесту в зале.
Кино продолжается… Видно, как я захожу в подсобку и вскоре вылетаю оттуда в слезах. Следом в коридор вываливается Макс практически без штанов, подтягивает их на ходу. Смахивает с головы и рубашки мусор, осматривается. Растрепанная ведущая без парика выглядывает из проема двери.
– Довольно! Выключите! – яростно цедит опозоренный прокурор. – Это вмешательство в личную жизнь.
– Вы прекрасно знаете, что нет, – пожимает плечами Воскресенский. Удивляюсь его выдержке. Пока мы горим, он холодный и умиротворенный, будто робот. – Камеры видеонаблюдения в общественном месте. Если я предоставлю этот ролик суду, то он примет его во внимание.
– Но вы же этого не сделаете, Константин?
– Разумеется, – неожиданно соглашается, но это всего лишь хитрый маневр, чтобы усыпить бдительность и ударить. – Я все еще надеюсь, что мы сможем с вами спокойно договориться, а не устраивать шоу в суде. В противном случае… я не смогу утаить материалы дела.
– Тц, предупреждали меня, что вы тот еще гов… – зажевав ругательство, Адов тяжело вздыхает. Лихорадочно растирает щеки ладонями, достает платок и смахивает пот со лба.
Все это время адвокат Максима не подает признаков жизни. Марионетка, нанятая для прикрытия, а на самом деле все решения принимает отец. И сейчас ему очень тяжело. На мгновение даже
