мужу, соглашаясь с его аргументами. Я буду в них верить. Буду.
– Настоящая орка, – одобрительно сказал забытый нами старик и усмехнулся, глядя на меня. – Еще немного, и разнесла бы нам становище не хуже того демона. Огонь-баба. И слова разумные понимает, мужчину своего может выслушать. Хорошая у тебя Душа, Лош, правильная.
Я покосилась на седого орка, потом немного растерянно переступила с ноги на ногу по горячему влажному полу, от которого поднимался… пар?! А лед куда делся? То есть понятно, что растаял и продолжает испаряться, но с чего вдруг? А, ну его… махнула рукой на непонятное явление и бросилась к мужу в объятия. Я могу быть сильной, я могу быть какой угодно. Но пусть я еще немножко побуду просто его маленькой Кнопкой…
Как жаль, что в этой жизни не бывает простых решений и обстоятельств. Вот и нам с мужем, а так же с его наставником-заместителем пришлось учитывать множество нюансов. Как и когда меня вернуть. Что при этом говорить. Что сказать мне… о чем умолчать.
– Клеймо духов держит твою силу, Ната-еш, но оно не вечно. Тем из магов, кого брали в плен племена свободных, клеймо регулярно обновляли, – объяснял мне старик, пока я сидела у мужа на коленях и тихонько перебирала его волосы. Не хотелось терять даже секунды из того времени, что нам еще остались…
– Это больно для тела, а для привыкших владеть силой вообще нет наказания страшнее.
– Да нету у меня никакой силы, – устало вздохнула я, а мужнины руки обняли меня еще крепче. – Никакая я не магичка. Эта… зараза умерла во время того ритуала, который и перенес нас всех сюда. А я просто женщина. Просто человек.
– А сила гнева нашего ледяного шамана растаяла сама собой, – ехидно оскалился старик. – Нет, женщина, гнилая душа злобной бабы не унесла с собой магию в чертоги темных, она оставила ее тебе. Просто ты не умеешь ее чувствовать и пользоваться. Но со временем научишься. Когда клеймо духов исчезнет с твоего тела.
– Эм… а нельзя его перед отъездом к эльфу еще раз поставить? – с надеждой спросила я. – Леш? Я же как та обезьяна с гранатой! Ну ты же сам говорил, что оружие в неумелых руках опаснее для его носителя, чем для врагов!
– Да ты рехнулась, женщина! – первым возмутился старик и даже косами своими седыми сердито взмахнул. – Ты забыла, чего тебе стоил этот ритуал?!
– Забудешь тут, – вздохнула я, и поторопилась добавить, пока Лешка, уже напрягшийся и готовый к отпору, не зарубил идею на корню. – Я вот что подумала… ведь это клеймо должно было перерезать мою связь с эльфом, даже если бы я дала ему клятву, верно? Так может, оно не даст мне ее принести… пока не рассосется?
Муж все равно напрягся еще больше. Одна мысль о том, что ушастый рабовладелец может потребовать с меня эту клятву доводила его до белого каления, и мне пришлось быть твердой. Я должна вернуться – там остались наши дети. Да, это риск… но раз есть возможность потом заблокировать клятву – значит, я иду и никто меня не удержит. Даже мой самый любимый… даже собственное сердце, которое болит так, что я задыхаюсь.
– В твоих словах есть здравое зерно, Ната-еш, – между тем задумчиво согласился старый орк. – Лош, скрытая печать не даст клятве поработить суть твоей женщины. А если клеймо обновить, но спрятать, словно старое почти стерлось, то даже принесенную клятву можно будет разорвать! Мы должны устроить настоящее представление, сделать так, чтоб ушан видел: женщина счастлива вернуться к нему из лап страшных дикарей, которые ее украли и мучили. Если эльф ей поверит, он не станет требовать клятву сразу. Даст ей время, хорошую еду и покой, чтобы не сжечь случайно магию в ее теле. А значит, он даст время и нам тоже! Мы сумеем все подготовить и забрать не только твою Ната-еш, но и ваших детей.
– Дважды использовать одну и ту же уловку опасно,– Лешка сосредоточенно хмурил брови и говорил сквозь сжатые зубы. Мне не надо было даже смотреть ему в лицо, чтобы об этом догадаться. Он уже все решил, но как же ему тяжело… тяжелее, чем мне.
Ох, как я его сейчас понимаю… сама не раз и не два провожала мужа туда, откуда он мог не вернуться. Страшнее этого нет почти ничего. Уходить в опасность самому легче, ой как легче! Отпускать туда любимого… тем более любимую – женщину, ту, что по глубокому мужскому убеждению вообще не должна даже знать о том, что в мире существует зло и боль…
Наивные мужики. Они верят, что могут защитить нас от всего на свете, если очень постараются. А мы, женщины… ну а что мы. Мы привыкли быть сильными там, где надо гнуться, а не ломаться.
– Значит, придумаем новую, – в моем голосе уверенности было за двоих. – С твоим опытом и знаниями другого мира у эльфа просто нет шансов!
Глава
25
– Эльфийский посланник придет за ответом завтра на рассвете, – тяжело вздохнул старик. – У вас есть еще немного времени, чтобы побыть вдвоем. Но сначала надо решить, что мы скажем свободному народу. Воины спокойно ждут твоего слова Лош. Но решение взять пленницу в свой дом удивило и мудрых старух, и молодых претенденток. Женщины, которые чего-то не понимают про мужчин становятся упорными и бесстрашными, как дикие кошки, почуявшие кровавый след. Они пойдет по нему до конца, чтобы разузнать то, что их не касается.
– Претенденток? – тренированное женское ухо повело себя в лучших традициях диких кошек – я услышала именно то, что, судя по легкому смущению, мой мужчина предпочел бы не обсуждать.
Лешка поерзал, поправил на моих плечах покрывало, вздохнул. А мне отчего-то стало смешно… ну я-то мужа своего знаю, как облупленного! Я верю ему настолько, что спросила именно и исключительно из любопытства. Какие там претендентки, после того, как мой бравый полковник очнулся в новом мире и осознал, что нас нет рядом… да он пахал, как три лошади сразу, загонял себя насмерть, не давал себе ни малейшей слабины, брал те обстоятельства, что есть и выворачивал наизнанку. И вряд ли даже смотрел в сторону “претенденток”, что бы они там себе не воображали. А теперь, когда он знает, что мы живы… не-а, мне не жалко этих совершенно посторонних теток. Это мой муж, а себе они пусть сами ищут.
Но на мужа я для профилактики сначала грозно нахмурилась, а потом не выдержала, засмеялась и поцеловала. Лешка-Лешенька…
– Ты у меня самая лучшая, Кнопка! – он потерся лицом о короткий ежик, который остался от когда-то роскошных волос и покрепче прижал
