ланчу к пирсу — обтекаемую, крепкую, пахнущую свежей краской и бензином.
Выдавая на гора кучу интересной информации, часть из которой якобы поступала от старых агентов генерала, которые вновь получили возможности для добычи, Филипп Иванович имел неучтенный «золотой запас», часть из которого пошла на новую ланчу для Эстебана.
Генерал Измайлов уже ждал. Я подтянулся последним — с сумкой, в которой аккуратно лежал «прибор».
Мы отплыли чуть позже полудня. Океан был тихим, солнце обжигало плечи, Эстебан уверенно вел кораблик в заданный квадрат — туда, где когда-то затонул «Мэрин Эксплорер». Всё выглядело обыденно, почти скучно.
Когда «точка» была достигнута, Эстебан скинул скорость.
— Ну что, поглядим? — сказал я, вытаскивая из сумки прибор.
Измайлов только кивнул. Я вышел на корму, наклонился над водой и аккуратно, двумя пальцами, опустил корпус маяка в воду.
— Эстебан! — крикнул я. — Что-то там всплыло, среди обломков! Вижу предмет, возможно, часть оборудования!
— ¡Mira! — крикнул он, указывая на воду. — ¡Parece americano!
Через минуту я уже нырял в воду, подняв брызги. Минут через пять подплыл к борту, таща за собой «находку» и прикладывая все старания, чтобы это выглядело как честное обнаружение.
Генерал, изображая удивление, помог затащить прибор на борт.
— Кто бы мог подумать… — пробормотал он, глядя на корпус.
Эстебан плюнул за борт, глядя на прибор, лежащий под рыбацкой сетью у его ног, типа только что выловленный из воды.
— Coño… И этот кусок металла должен убедить Москву, что вы не сумасшедшие?
— Нет, — хрипло ответил Измайлов, наливая ром в пластиковый стакан. — Он должен убедить их, что гринго — сумасшедшие.
Костя включил прибор. На экране замигали зелёные светодиоды, а из динамика раздался прерывистый писк — ровно такой, какой издавал гГидроакустический комплекс «Молния» МГК-300 ВМФ СССР.
— Американцы? — уточнил Эстебан, чуть выдохнув.
— Кто ж ещё, — усмехнулся я. — Похоже, у кого-то в Штатах будет плохой день.
Обратно шли неспешно, с видом усталых охотников. В гавани нас встречали буднично. Только в сумке лежала уже не просто груда железа, а аккуратно подготовленная, идеально подброшенная улика.
* * *
На следующий день генералу доложили официально: прибор доставлен, заактирован и может быть передан на изучение. Измайлов, не теряя времени, велел вызвать Иванихина.
Димка приехал на своём потрёпанном «Москвиче» — как всегда, с кипой бумаг, и с головой, полной идей. При встрече только коротко кивнул, вежливо — по-военному.
Мы с ним уселись в небольшом техническом помещении рядом с медпунктом. Прибор положили на стол, вскрыли аккуратно, как будто резали свадебный торт.
— Ммм… — протянул Димка, склонившись к плате. — Шильдик настоящий. Пайка — фабричная. Вот тут, смотри: маркировка «Motorola-Defense», а тут — чип от «Raytheon». Это точно не учебный макет.
Я кивнул, рассматривая платы и модули, которые пару дней назад лично устанавливал в этот же корпус.
— Питание — термоэлементное. Видимо, работает от перепада температуры между водой и корпусом. Очень хитро.
— Элементы Пельтье… Кстати, а ты знаешь, что их использовали в войну наши партизаны, для зарядки батарей радиостанций?
— Да ну…
— Да! Им с Большой Земли присылали специальные чайники, которые ставили с водой на костер и так получали ток.
Но Димка меня уже не слушал…
— А вот тут похоже… — он осторожно поддел щупом блок — .. каскад усиления радиосигнала. Диапазон, скорее всего, 30–150 мегагерц. Может быть, он должен был передавать инфу на низкоорбитальный спутник или ближний авианосец.
* * *
— Или получать… надо выяснить, это приемник или передатчик…
— То что есть передатчик это 100 пудов, видишь высокочастотные мощные транзисторы, а приемник еще надо поискать…
— Должен быть…
— Ты прав, Дим. Вот здесь — блок самонастройки частоты. Работает на наведённом сигнале. Если он поймал сигнал маяка с борта «Энтерпрайза» или другого командного судна — подстроится автоматически.
Иванихин, не отрываясь, делал пометки в рапорте.
— То есть… мы имеем передатчик, настраивающийся по сигналу-инициатору и стабильно передающий телеметрию. Предположительно, с зафиксированной глубины и координат — то есть, может быть частью системы постановки акустических или радиочастотных буйков.
— Именно, — подтвердил я. — Причём в приборе есть встроенный накопитель. Наверняка он должен был скидывать туда логи или радиошум, фиксируя передвижение в акватории.
К вечеру следующего дня всё было оформлено. Рапорт уложился на шесть страниц — с диаграммами, эскизами и выводами.
Иванихин аккуратно положил рапорт в папку, кивнул мне и сказал:
— Завтра утром отнесу это генералу. Думаю, он будет доволен. А если ещё и перед американцами эту штуку «засветить» — можно устроить дипломатическую феерию.
Я усмехнулся.
— Главное — правильно сыграть.
Он пожал мне руку и, как обычно, добавил:
— Работаем, Костя. Работаем…
* * *
Генерал Измайлов, как только дочитал рапорт Иванихина до конца, не раздумывая передал его в Москву по закрытому каналу связи. Почти не надеясь на мгновенный отклик, он всё же оставил особую пометку — «важно, по линии технической разведки, срочно».
Ответ пришёл к вечеру — чёткий, лаконичный, без лишней воды, но с весомой начинкой.
«Принято. В течение 48 часов на Кубу будут командированы специалисты Главного разведывательного управления, представители промышленности, а также сотрудники 1-го управления КГБ. Цель: первичное изучение устройства, его транспортировка не планируется. Готовьте условия для работы группы. Подтвердите приём и готовность к прибытию.»
Измайлов хмыкнул, сложил бумагу и бросил взгляд в окно на начинавшийся закат. Всё, как он и думал — в Москве заинтересовались. И, судя по формулировке, не на шутку.
Он поднял трубку внутреннего телефона и сухо бросил:
— Позовите ко мне товарища Борисенка. Срочно.
* * *
Генерал Измайлов встретил меня в своём кабинете без лишних приветствий. На столе лежал уже не просто рапорт, а целая папка с грифом «особой важности».
— Садись, Костя, — сказал он, отодвигая пепельницу и пристально глядя на меня поверх очков. — Москва прислала ответ. Быстро. Прилетает комплексная комиссия. Люди серьёзные — техразведка ГРУ, специалисты из наших КБ, и даже парочка мужиков из ПГУ.
— Значит, прибор действительно что-то значит, — тихо произнёс я.
— Не то слово. Они не просто будут ковыряться в нем на столе. У них идея: испытать этот ящичек в реальных условиях, здесь на Кубе.
— В квадрате крушения?
— Насколько я знаю нет, просто опустить его в воду и послушать с помощью ГАС.
— А потом?
— А вот потом, я внесу предложение, опустить прибор в воду в районе крушения… Тем более совпало удачно — в Сьенфуэгос зашёл наш БПК, «Адмирал Макаров», и на его борту — Ка-27 с системой противолодочного поиска. Там есть всё, что нужно: спусковое оборудование, лебёдка, звуковые буи, кабель-датчики. Всё в полном
