стала “господином”. Даже не госпожой, а именно господином. И возможно, ее такой домостроечный муж и все, что потом с ней произошло, их драки и так далее, – это реакция господина, превратившегося в раба. Это Спартак, это восстание рабов против нового господина. Сегодняшняя феминистская критика этого старого кино мне кажется совершенно неадекватной.
Елена Фанайлова: 1981-й – год рождения сексуально-либерального феминизма. Это люди, которые спорят с Андреа Дворкин, Люси Легаре во Франции, Наоми Вулф. Что важно, это происходит в открытом публичном пространстве. Дворкин еще жалуется, что ее статьи не взяли в «Нью-Йорк Таймс», она вынуждена публиковать их в профильных феминистских журналах, а через несколько лет это уже перепечатывается и становится классикой второй волны феминизма. И сексуально-либеральный феминизм говорит о том, что и женщины, и мужчины равны в своих правах на сексуальные удовольствия.
Аркадий Недель: Сексуальная история немного о другом, хотя они, конечно, связаны. Здесь более глубинные вещи, это антропологическое.
Елена Фанайлова: Вышел смешной Пелевин, который рассказывает историю про эпоху, когда женщины были госпожами, а мужчины – подчиненными.
Аркадий Недель: В этом нет ничего смешного, он, видимо, прочитал это в интернете.
Елена Фанайлова: Очевидно, что он начитался женских форумов. История рассказывается и с точки зрения мужчины, и с точки зрения женщины, есть псевдобуддистская подоплека, и главное там – появление новых женских сект, связанных с движением Me Too, «Мое тело – мое дело». Он умело обыгрывает это и возвращает нас к матриархату.
Аркадий Недель: Об этом писала крупный американский антрополог, археолог литовского происхождения Мария Гимбутас, про Великую Богиню, и прочее. Это все было, женщины правили миром, что, на самом деле, правильно.
Елена Фанайлова: Мы приходим к такому выводу после правления мужчин?
Аркадий Недель: Концлагерей было бы меньше, если бы миром управляли женщины. Вопрос в том, что, возможно, наш мир еще не готов для этого, но он будет готов завтра или послезавтра.
Елена Фанайлова: Может быть, концлагерей было бы меньше, и если бы матери могли иначе воспитывать своих мальчиков? Есть такая теория.
Аркадий Недель: Это желание. Есть замечательная книга – «Мужские фантазии», там рассматривается очевидная гипотеза, но отчасти правильная, что люди, которые работали в концлагерях, служили в СС, занимались чистым садизмом не ради идеи, не ради высших целей и даже не потому, что им приказывали, а потому что им просто так хотелось.
Елена Фанайлова: Андреа Дворкин говорит, что порнография – прекрасный инструмент для садистических устремлений.
Аркадий Недель: Это глупость. Мы можем сказать про любой американский фильм, хоррор или даже фильм про «Терминатора»: он для маньяков, после которого ты выходишь из кинотеатра и становишься серийным убийцей.
Елена Фанайова: А что делать с таким феноменом, как детская порнография?
Аркадий Недель: Это должно быть запрещено. Людей, которые вовлекают в порноиндустрию детей, надо судить, вне всяких сомнений.
Елена Фанайлова: Еще один момент – использование детской порнографии спецслужбами для компрометации людей. Нам известно несколько таких историй, в том числе и к покойному диссиденту Владимиру Буковскому пытались применить такое психологическое оружие. Этот инструмент вернулся в последние годы в арсенал спецслужб.
Аркадий Недель: Плохо, грустно, такого быть не должно. В политике существуют грязные методы, этим пользовались и раньше, пользуются сегодня, и скорее всего, будут пользоваться в будущем.
Елена Фанайлова: Секс продолжает оставаться зоной табу, порнография продолжает оставаться зоной табу и предметом широких спекуляций.
Аркадий Недель: В исламе с этим еще более строго, чем в христианстве. Вообще, в религиозной парадигме, где есть четкое различение добра и зла, чистого и грязного, хорошего и плохого. История с Клинтоном очень любопытна. Его обвиняли не в том, что он занимался сексом с практиканткой, а раз уж он наврал про связь с Моникой, то он может и страну предать.
Елена Фанайлова: Основное обвинение было в том, что он наврал.
Аркадий Недель: Но это же смешно. Совершенно понятно, почему он это сделал – не хотел терять свое президентство, но это не значит, что он предаст родину. Дело в том, что президент Америки не может быть замешан в таком телесно грязном деле, Америка – очень христианская страна.
Елена Фанайлова: А премьер-министр Италии может участвовать в оргиях, и об этом даже можно кинофильмы снимать?
Аркадий Недель: В Италии другой паттерн. Это католическая страна, там находится Ватикан, но при этом она гораздо более свободная. И там никому не пришло бы в голову судить Берлускони за то же, за что судили Клинтона. Берлускони делает то, что делает и хотел бы делать любой итальянский мужчина.
Елена Фанайлова: А Путин – это фантазм любого русского мужчины? Мы сейчас выходим за тему порнографии, а говорим об эротическом и политическом. Эротическое поведение Путина, точнее, его отсутствие – чего это образец в русском обществе?
Аркадий Недель: Не совсем отсутствие. Во-первых, он развелся с женой. Во-вторых, постоянно ходят разговоры, слухи, кто у него есть. Русский мужчина, российский мужчина, если у него и случаются эротические похождения, пытается это скрыть. Россия в этом смысле консервативная страна.
Елена Фанайлова: Этот стиль поведения нам многое говорит и о состоянии русской порнографии. Есть такой ее сегмент, как домашнее порно, которое развилось в совершенно невероятных размерах.
Аркадий Недель: Это порно-селфи, пятнадцать минут эротической славы, но это не всерьез. Здесь гораздо меньше о порнографии и больше о нарциссизме нашего века. Порнография требует и заслуживает глубокого анализа, потому что она очень много может рассказать о состоянии нашего общества и в политическом, и в социальном, и даже в личном плане. К этому ни в коем случае не надо относиться как к некой табуированной теме. Такая позиция, скорее, разрушает общество, подтачивает его изнутри, ведет к деструктурализации.
#Коронавирус# Кризис или катастрофа?
Елена Фанайлова: Главное, на чем вы делаете акцент в вашей последней книге[1] – политическая роль вируса. Вирус как политический фактор. Ковид как попытка инструментализации политической власти. Невероятная политизация далеко не первой пандемии в истории человечества. Чем вы можете объяснить то, что эта пандемия стала для властей фактически всех стран удивительным подарком, механикой, о которой Оруэлл не мог бы мечтать, о которой только невероятные фильмы придумывали. Это механизм управления людьми, по сути дела.
Аркадий Недель: Одной причиной не обойтись. Первое: что называется, он пришел в нужное время, когда рухнули фактически все большие политические и идеологические проекты, в том числе, и либерализм, который действительно сейчас дает огромные сбои.
Елена Фанайлова: Я бы сказала, что
