к глазам свою находку. Да, она не ошиблась в своих предположениях, это был перстень, украшенный эмалью в виде омара. Перстень был ей отлично знаком. Точно такой же они с Арсением и Юркой видели на пальце отрубленной кисти, прикованной к чемоданчику с золотом. В первый момент Фима хотела инстинктивно отдернуть руку и выбросить украшение, которое внушало ей гадливость. Но потом она пересилила себя.
– Может, это еще и не он, – прошептала она. – Может, это другой перстень? Просто похож! И вообще, мало ли на свете подобных украшений!
Но чутье подсказывало ей, что мало. Всего одно. И это украшение было то самое, которое оказалось кем-то выброшенным на пляж вместе с прикованным к нему золотым чемоданчиком. А вот как перстень очутился в карманах Валерия Михайловича, оставалось лишь предполагать. Впрочем, ничего сложного в этом не было. Чемоданчик со слитками Валерий Михайлович забрал под свою ответственность, перстень тоже, а почему носил с собой, а не приобщил к вещдокам по делу о чемоданчике, это уже детали. И все же подобное отношение к улике по делу не могло не характеризовать Валерия определенным образом.
– Если уж человек не печется о деталях, то он и в целом может когда-нибудь переступить через правила.
Какое-то время Фима колебалась, изъять перстень или оставить его на месте. С одной стороны, не хотелось уподобляться Валерию, а с другой – нечего Валерию с собой чужие перстни таскать. Это Фима и сама может сделать. Но тут послышался шум шагов, кто-то приближался к комнате, и времени на раздумья у Фимы уже не оставалось. Она рыбкой сиганула в открытое окошко, а перстень на ходу сунула теперь уже в свой карман.
Едва Фима оказалась снаружи, в комнату кто-то вошел. Фима отчетливо слышала чьи-то шаги. Человек ходил по комнате, не зажигая света. Это заставляло думать, что, возможно, это вовсе не вернувшийся Валерий Михайлович. Тот бы зажег свет, чего ему в темноте по собственной комнате шариться? И Фима сидела тише мыши, надеясь, что неизвестный посетитель выдаст себя каким-нибудь звуком.
Наконец она дождалась ответа. Таинственный незнакомец, гуляя в темноте по комнате, наткнулся на какой-то предмет мебели, уронил его, ушибся сам и, как поступил бы всякий нормальный человек на его месте, выругался. И Фиме стало окончательно ясно, что в комнате бродит кто-то незнакомый. Голос-то принадлежал хоть и мужчине, но совсем не Валерию. Он был моложе, чище и, чего уж там говорить, куда приятней и мелодичней.
Она затаилась под окном, молясь в душе, чтобы никто не выдал ее присутствия гостю. Но остальным было не до Фимы. Они носились с другой стороны дома, пытаясь погасить пожар, который полыхал у них во дворе. Судя по голосам, получалось это у них не ахти как хорошо, несмотря на прибывшее подкрепление в лице всех соседей. Но все очень старались, этого у них нельзя было отнять.
– Да где же он?! – услышала Фима голос у себя над головой. – Вот же скотина! Нету!
Затем раздался шорох, и Фима увидела, как над ее головой появились чьи-то ноги. Фима потянула носом, от чужих ног отчетливо повеяло запахом бензина. Между тем ноги спускались и встали совсем рядом с девушкой, которая не шевелилась и продолжала сидеть.
Когда мужчина сполз из окна уже весь целиком, Фима тоже поднялась.
– Добрый вечер!
– Ох, ты ж!
Мужчина шарахнулся от нее в сторону так, словно она была чумовой или привидением. Затем он кинулся бежать прочь, ломая ветки кустов и деревьев. Фима с сожалением смотрела ему вслед. Несмотря на краткое общение, мужчина ей приглянулся. Он был молод и симпатичен. Совсем не лишнее знакомство. И тем более что они были заняты одним делом, этому незнакомцу тоже явно что-то было нужно в комнате Валерия. И это что-то он скорей всего там не обнаружил. А Фиме очень хотелось понять, что же это могло быть такое. Уж не перстень ли искал этот человек?
Глава 12
Пока Фима таращилась вслед исчезнувшему незнакомцу, неподалеку от нее кусты вновь зашевелились. Сначала девушка не обратила на это никакого внимания. Погруженная в свои раздумья, она вообще мало что замечала. Но затем какой-то странный звук привлек ее к тому месту.
– Пс-с-ст! Фьють-фьют!
Кто-то свистел и подманивал к себе девушку. Не чувствуя опасности, она двинулась в том направлении.
– Кто там?
И тут же из кустов выглянули улыбающиеся физиономии ее друзей.
– Арсений! Юрка! – обрадовалась Фима. – Вы живы!
Встреча была теплой и радостной. Они всласть наобнимались и сообщили друг другу, что уже не надеялись вновь увидеться на этом свете.
А потом Фима спросила:
– Вы вдвоем? А где же Углов? Он ведь был с вами!
Ребята помрачнели.
– Мы не знаем, – ответил Арсений. – Когда мы бежали, то рванули в одну сторону, а Углов побежал в другую.
– И с тех пор вы его не видели?
– Нет. А ты?
– Я-то откуда?
– Да у вас тут просто проходной двор какой-то. И вы с Василием и Тамарой. И Валерий. И Омар.
– Омар?
– Ты же сама его только что спугнула.
– Так это был Омар… – задумчиво пробормотала Фима. – Тогда я точно знаю, что он искал у Валерия в комнате.
– И что же?
– Вот!
И Фима показала перстень, заботливо прихваченный ею из кармана Валерия. Ребята находкой перстня заинтересовались, но куда больше их взволновало известие о том, что Валерий Михайлович вовсю стучит на два фронта. И это еще в самом лучшем случае, потому что иначе может оказаться, что он вообще даже ни разу не на их стороне, а целиком и полностью продался Хозяину.
– С Валерием Михайловичем будем разбираться. А пока мы с Юркой попытаемся догнать Омара.
И они скрылись, прежде чем Фима успела их остановить.
Убедившись, что вновь осталась в одиночестве, девушка заскучала и пошла к остальным. Родные Васи вместе с его соседями к этому времени уже успели погасить огонь и теперь вели следствие по факту поджога. Подозрение очень быстро пало на Васю, потому что от его одежды и рук сильно попахивало бензином, что сразу же учуяли подозрительные родственники.
– Это ты сделал!
– Нет, не я!
– Ты! Лучше признайся!
– Не поджигал я! Хотел, но не успел. Кто-то другой меня опередил.
Но Васе никто не поверил, и все дружно осудили его действия. И даже Фима была на стороне родных.
– Как ты мог? – прошептала она. – Твой отец над этой кучей трясся, словно она ему родная. А ты одним махом спалил все, что он собирал годами.
