Это невозможно, внутренне запротестовала она и, бросив неупакованный чемодан, заметалась по комнате. Куинн приходил сюда только для того, чтобы сорвать свою злость. С замиранием сердца она вспомнила тот момент, когда он, казалось бы, вычислил Джейка, но он подхватил ее на руки, и она забылась.
Интересно, собирался ли он соблазнить ее? Может быть, это его кара за прошлое? Однако он не остался, чтобы отпраздновать триумф. Он ушел. Когда она проснулась на диване, его не было.
Может быть, ее разбудила захлопнувшаяся за ним дверь? Вряд ли: она проснулась от холода. Она плохо спала с самого приезда в Лондон, кроме того, ужасно устала. И любовь с Куинном высосала последние силы.
Но Господи, как хорошо было с ним снова! Ни с одним мужчиной она не чувствовала себя так хорошо, как с Куинном. Если бы он был постарше, если бы он не был старшим сыном лорда Мариотта, все могло сложиться иначе. Она бы не рисковала подвергнуться осуждению за любовь к нему.
Стук в дверь заставил Джулию замереть. На какой-то миг ей показалось, что мысли о Куинне вызвали его сюда. А если это он, следует ли с ним говорить? — спрашивала она себя. Ответ — да, и неважно, чего это будет стоить.
Времени хватило лишь на мимолетный взгляд в зеркало. Тренировочный костюм, который она надела, занимаясь укладкой вещей, заставил ее поморщиться. Хорошо бы переодеться, ну да ладно. Отбросив сомнения, Джулия поторопилась к двери.
Это была Изабель.
От шока и разочарования у нее перехватило горло, и она уставилась на мать Куинна, словно не узнавая. Хотя Изабель, следует признать, вряд ли сильно изменилась. Ее волосы остались такими же густыми и каштановыми, а фигура — стройной, как раньше.
Какое-то время женщины смотрели друг на друга без единого слова. Джулия размышляла, помнит ли Изабель все, что было между ними. Когда-то они считались близкими подругами, когда-то Джулии казалось немыслимым приехать в Англию и не пообщаться с ней. Изабель ни в чем не виновата. И тоже заслуживает объяснений.
Затем словно прорвало дамбу.
— Джулия! — слабо вскрикнула Изабель и протянула руки навстречу. Они надолго заключили друг друга в объятия, и впервые за много лет Джулия почувствовала на щеках горячие слезы. Все эти годы ей некому было открыть душу. Никому другому не могла она рассказать о своих бедах.
К счастью, никто не прошел по коридору, пока они давали волю эмоциям. Наконец Джулия достаточно успокоилась, чтобы пригласить подругу войти.
— Какая неожиданность, — хрипло произнесла она, когда Изабель закрыла дверь. — Тем не менее я очень рада тебя видеть.
— И я тоже, — твердо ответила Изабель, но сейчас, когда начальная радость прошла, Джулия ясно видела напряженность в ее глазах. Она словно сожалела о столь открытом выражении чувств. И улыбка на ее лице явно вымученная. Изабель осмотрела роскошную комнату. — Здесь очень красиво.
— И ужасно дорого, — скептически добавила Джулия. — К счастью, плачу не я. — Она облизнула губы. — Не хочешь ли присесть? Принести выпить?
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Изабель, затем опустилась в кресло и положила ногу на ногу. Она дождалась, пока Джулия усядется напротив, и продолжила:
— Я смотрела твое шоу вчера вечером. Ты была очень хороша.
— Спасибо.
Неужели только это привело сюда мать Куинна? — удивилась Джулия. Увидев ее по телевизору, она захотела восстановить старые связи? И все-таки Изабель наверняка обижена на нее. Никакие обстоятельства не извиняют грубость.
— Итак… — Изабель ухватилась за подлокотники кресла. — Ты чудесно выглядишь. Как всегда.
— Я даже не причесалась, — быстро сказала Джулия, ощущая, что щеки заливает краска. У нее возникло такое чувство, что комплимент неискренен. На лице Изабель нет и следа теплоты.
— Не скромничай, — возразила гостья, водя ногтем по узору обивки. — Ты не хуже других знаешь свою силу. У тебя либо избыток беззаботности, либо недостаток совести.
Джулия вспыхнула.
— Мне очень жалко… Лицо Изабель смягчилось.
— И мне тоже, — вырвалось у нее с внезапным раскаянием. — Я пришла сюда не оскорблять тебя, Джулия. Поверь мне. Но… кто-то должен был поговорить с тобой до твоего отъезда из страны. И поскольку Куинн не готов, выпало мне.
Джулия вздрогнула.
— С Куинном ничего не случилось, правда? — рискнула спросить она, не зная, что сказать и как сказать, и Изабель осторожно посмотрела на нее.
— Зависит от того, как на это посмотреть, — с чувством произнесла она. — Но прежде чем разговаривать дальше, посмотри-ка…
Она достала из кармана фотографию и вручила ее Джулии. Простая черно-белая открытка, но при одном взгляде на нее сердце у Джулии защемило. Это же фотография Джейка… только поросшее вереском болото за его спиной — явно английского происхождения. Ах да, конечно, это Куинн в школьной форме смотрит прямо в камеру…
Рука у Джулии дрогнула, и Изабель нетерпеливо выдохнула:
— Разумеется, ты узнаешь, кто это? Джулия ни секунды не колебалась:
— Куинн.
— Да. — Изабель забрала фотографию из слабых пальцев Джулии. — Лет восемнадцать назад, я думаю. Я нашла ее на полу в спальне Куинна в Кортланде. Он рылся на чердаке, перед тем как свалился.
— Свалился!
В ужасе Джулия вскочила с кресла, но Изабель осадила ее.
— Не беспокойся. Он слишком много выпил. После этого нам удалось кое-что вытянуть из него. Оказывается, твой ребенок — от него. Это правда?
Джулия пожалела, что не может тоже свалиться. Было бы намного легче потерять сознание, пока мозг не справится с шоком. Прямо сейчас трудно даже воспринять то, что сказала Изабель. Джулия окаменела; ни одной разумной мысли не всплыло в голове.
— Это правда?
Изабель не отрываясь смотрела на нее — не холодно, не с укором, но и не благожелательно. Напротив, на лице ее читалась мука, словно она была не в силах поверить, что Джулия на такое способна.
— Я… — Язык у нее не ворочался. — Изабель…
— Это правда?
— Да.
Все. Слово сказано. В полном отчаянии Джулия обхватила себя руками. Как и все остальное, это сделано плохо. Изабель никогда не простит ее. А Куинн…
— О Боже…
Возглас Изабель был едва слышен. Наклонившись вперед, она уперлась руками в колени. Ответ Джулии словно лишил ее энергии. С опущенными плечами она впервые выглядела старухой.
Джулия нервно вздохнула. Ей хотелось сказать что-нибудь, успокоить женщину, которая всегда была так добра к ней, но она могла думать только об одном: Куинн знает. Давно ли? И почему не сказал ей? О Боже, что он намерен делать с Джейком?
Изабель подняла голову.
— Почему ты нам не сказала? — спросила она наконец, и голос ее дрожал от боли и усталости. — Неужели мы не заслужили права узнать? Ребенок — наш внук. Если тебе надоел Куинн, могла бы сказать ему, а не сбегать.
