— Понял, понял, — сказал он. — Извини, что я так разговорился в твоем присутствии. Я вовсе не хотел, чтобы из-за моих воззрений у тебя были бы хлопоты. Иногда я забываю, что надо следить за языком. В Кирании, когда мужчине исполняется двадцать лет, он может высказываться на любую тему.
Катал наклонился к столу, ласково улыбаясь сквозь неопрятную бороду.
— Говори со мной о чем хочешь, Сафар, — сказал он. — Но осторожно. Осторожно. И не так громко.
С тех пор как Сафар прибыл в Вал арию, а прошло уже почти два года, этот старик был для него добрым дядюшкой. В этом же духе Катал полез в складки своей мантии, извлек небольшую чашечку, протер рукавом и налил вина.
Выпив, он сказал:
— Если бы твоя семья находилась здесь, они бы испереживались. Давай я буду переживать вместо них. И скажу тебе то, что сказал бы тебе отец. А он сказал бы, что ты пьянствуешь уже почти целый месяц. И от этого страдают как твои занятия наукой, так и финансовое положение. У тебя уже нет денег на продукты, не говоря уж об учебниках. Я не жалуюсь, но ты кормишься у меня в долг. Я вынужден был бы даже отказаться взимать с тебя арендную плату за необходимые книги, если бы только от этого был толк. На носу экзамены. Самые важные для тебя как студента. Все другие второкурсники, за исключением сынков богатых, для которых деньги предопределяют успех на экзаменах, занимаются усердно. Они не хотят опозорить свои семьи.
— А что толку? — сказал Сафар. — Как бы я ни занимался, Умурхан все равно меня завалит.
Брови Катала взлетели.
— Но почему? — сказал он. — У Умурхана вот уже сколько лет не было такого ученика.
Умурхан был главным магом Валарии. И в этом качестве он являлся надзирателем над университетом, где обучались ученые, жрецы, целители и маги. Он нес ответственность лишь перед одним королем Дидима, правителем города и окрестностей.
— И все равно он собирается меня завалить, — сказал Сафар.
— Но ведь на это должны быть причины, — сказал Катал. — Чем ты вызвал его гнев?
Сафар скроил скорбную физиономию.
— Он застукал меня в своей библиотеке, когда я просматривал запрещенные книги.
Катал испуганно посмотрел на него.
— Как же ты посмел?
Сафар повесил голову.
— Я считал, что нахожусь в безопасности, — сказал он. — В его кабинет я проник незамеченным. Я понимал, что рискую. Но я напал на след важного открытия. И мне надо было кое-что узнать. Я проник в кабинет перед рассветом. Все знают, как Умурхан любит поспать, так что все казалось вполне безопасным. Но на этот раз, едва я оказался в кабинете и зажег свечу, он внезапно появился из тени. Словно ожидал меня.
— Может быть, кто-то предупредил его? — спросил Катал.
— Вряд ли, — сказал Сафар. — Я ведь в последнюю минуту принял это решение. Никто и не знал. Просто, может быть, во время моего последнего тайного посещения кабинета я оставил какой-нибудь след. И все это время он поджидал меня, чтобы поймать.
— Радуйся, что он сразу не исключил тебя, — сказал Катал. — Или — хуже того — не доложил Калазарису о том, что ты еретик.
Лорд Калазарис являлся главным шпионом короля Дидима. Он был столь усерден, что в Валарии даже существовала шутка: здесь даже за наблюдателями наблюдают.
— Умурхан говорил то же самое, — ответил Сафар. — Он сказал, что мог бы швырнуть меня в одно из подземелий Калазариса, где я и гнил бы до скончания века. И он только потому не кликнул подручных Калазариса, что я хороший студент.
— Вот видишь? — сказал Катал. — Надежда есть. Ты за два года осилил задания четырех лет. Еще никто в твоем возрасте не доходил за столь короткое время до прислужника второго класса. — Он указал на кувшин с вином. — А теперь ты сам лишаешь себя шанса поправить положение дел.
Сафар скривился, вспомнив гнев Умурхана.
— Я не думаю, что это возможно, — сказал он. — Меня только потому не вышвырнули сразу, что моим спонсором является лорд Музин, самый богатый торговец города.
Музин был другом Коралина, к которому тот и обратился за помощью, чтобы устроить Сафара в университет.
— Умурхану не нужен скандал, и он наверняка не хочет обидеть Музина. Поэтому он завалит меня и сообщит это грустное известие Музину. Простейший способ избавиться от меня.
— Лично я об этом не пожалею, — послышался чей-то голос.
Двое, сидящие за столом, обернулись и увидели, что Земан, убравшись во внутреннем дворике, уже добрался до соседнего с ними столика. Земан был одногодком Сафара и такого же роста. Но настолько худой, что казался ходячим скелетом. С внешностью ему не повезло — длинное, лошадиное лицо, глаза навыкате и выступающие зубы.
— Это пиявки подобные тебе довели моего деда до нищеты, — сказал Земан. — Вы все съедаете и выпиваете в кредит или просто задаром. Вы забираете книги и рукописи и держите у себя сколько вам заблагорассудится, не платя за лишнее время. И это студенты. А что уж тогда говорить об этой сучке Нерисе, которой он потворствует? Воровка, и больше ничего. Нет, я думаю, напрасно дедушка столь добр к вам. Это ему слишком дорого обходится. Да и мне. Из-за таких, как ты, я тоже остаюсь нищим.
Он указал на свой костюм — тесные коричневые шаровары, зеленый халат до бедер, шлепанцы с загнутыми носами — жалкая имитация наряда модника.
— Я вынужден приобретать себе одежду в самых низкопробных магазинах. И это оскорбительно для мужчины моего класса и положения.
Катал рассердился:
— Не смей так разговаривать с моим другом! Сафар получает лишь то, что я сам ему даю. Он мой друг и обладатель столь тонкого ума, которого я больше ни у кого не вижу в эти дни.
Вмешался Сафар:
— Он прав, Катал. Ты слишком щедр. Держу пари, что ты не повышал цен с тех пор, как сорок лет назад открыл «Трясину для дураков». Поэтому-то мы все сюда и ходим. А ведь ты имеешь право на приличный доход, мой друг. И в твоем возрасте ты заслужил право жить беспечной жизнью.
Земан не успокоился.
— Благодарю, что защищаешь меня от нападок моего же деда, — сказал он Сафару. — Но я в защите не нуждаюсь. У меня и своих мозгов хватает.
— Оба вы говорите с самонадеянностью юности, — сказал Катал. — Но ни один из вас и понятия не имеет, почему я живу именно такой жизнью.
Он указал на потускневшую железную эмблему, висящую на заржавевшем штыре над дверью книжного магазина.
— Название, которое понятно всем: «Трясина для дураков»! Я был молодым человеком, когда повесил эту эмблему. И тогда же посадил вон то дерево. Тогда оно было лишь прутиком с несколькими листьями. А теперь оно прикрывает нас тенью могучих ветвей. — Его глаза заблестели от воспоминаний. — Я был смышленым парнем, — сказал он. — Хотя, возможно, и не столь смышленым, как мне казалось. Тем не менее мне хватило ума, чтобы закончить университет. Но у меня не было ни денег, ни связей, чтобы сделать карьеру. И все же книги и знания ценил превыше всего. Я нуждался в компании самых умных студентов, чтобы обсуждать с ними мысли, изложенные в книгах. И создал это место, чтобы привлекать сюда именно таких людей, предлагая свои товары по самым низким ценам. И вы видите перед собой бедного, глупого, но счастливого человека. Поскольку я осуществил свою мечту в «Трясине для дураков».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
