Не исключено, что, нарисовав себе такую картину, Мэри тщетно пыталась самозащититься, а потому перевела разговор в другое русло, попросив объяснить ей процесс и принципы сортировки скота по загонам и вольерам.
Стоявшие на ограде вольеров люди открывали и закрывали ворота, определяя, в какой из загонов направить то или иное животное – в зависимости от возраста и пола. Телята запускались по одному в загон для клеймения и направлялись в вольер для скручивания, который имел уклон, ведущий к столу. В этом вольере работали Уилл Рафферти и пожилой человек с седыми патлами длинных волос: они делали прививки, прокалывали уши, кастрировали бычков и маркировали всех животных клеймом «Старз-энд-Барз». Вся процедура занимала чуть больше минуты на животное.
Мэри понаблюдала за полудюжиной таких операций, прежде чем Уилл поднял голову и заметил ее. На его чумазом лице расплылась широчайшая ухмылка, и, оставив свой пост, он, даже не оглянувшись, направился к ней.
– Привет, Мэри Ли! – поприветствовал Уилл Мэри, пересекая загон легкой походкой, широко и радушно раскинув руки в стороны. – Ну как, потрясает?
– Меня уже изрядно протрясло, пока я сюда добиралась, – сухо откликнулась Мэри.
Уилл засмеялся, вскочил на ограду и развернул свою красную бейсболку козырьком назад – и все это, казалось, одним молниеносным движением. Он уселся настолько близко к Мэри, что она смогла не только почувствовать исходящий от него запах пота и животных, но и разглядеть в голубых глазах явные признаки утреннего похмелья. Мэри помрачнела, но отодвинуться не смогла, поскольку слева от нее стоял Такер.
Старый ковбой подался вперед и посмотрел на Уилла тяжелым взглядом:
– Сейчас Джей Ди застукает тебя, лодырь, и накрутит хвоста, как непослушному бычку!
Уилл сжал запекшиеся губы:
– Да пошел он к черту, этот Джей Ди! Я пашу, не разгибая спины, с самого восхода. Беру пятиминутный перерыв. Не каждый день хорошенькие леди появляются у нас здесь, на краю света.
– Да уж. – Такер многозначительно посмотрел на Уилла. – Особенно те, которых приглашает твой брптец.
Уилл дурашливо изобразил на своем худом лице чрезмерную потрясенность и, выпучив глаза, уставился на Мэри:
– Тебя пригласил Джей Ди? Мой брат Джей Ди пригласил тебя?
– Не совсем, – проворчала Мэри, хмуро глядя, как Такер ковыляет к вольеру, чтобы подменить Уилла. – Я сама себя пригласила. Он просто не сказал мне «нет».
Что ж, это тоже значит немало, уж поверь мне. Джей Ди охраняет свои владения как какой-нибудь монастырь. Не хочет, чтобы какая-нибудь дьяволица отвлекала нас от работы.
Мэри тут же вспомнила о Люси, но прикусила язык.
– А как же твоя жена?
– При чем тут она?
– Она не подходит под определение «дьяволица»?
– Саманта? Никоим образом. Она – хорошая девочка. Милая, доверчивая в своем желании, чтобы кто-нибудьее любил, промелькнуло в голове Уилла. Всякий раз, думая о Саманте, он чувствовал легкий удар – немного болезненный и вызывающий головокружение. Уилл, как мог, старался не думать о Саманте с той самой ночи, когда увидел ее в «Лосе».
– Девочка? Она что – так юна?
– Не-а, ей уже двадцать три. – Уилл рассеянно поскреб ржавую плесень, покрывавшую верх перекладины. – Просто я знаю ее уже вечность – вот и все. Мне трудно не думать о ней, как о младшей сестренке.
Мэри подумалось, что именно этим и можно объяснить то, что Уилл не живет со своей женой. Если бы у Мэри был муж, относившийся к ней как к младшей сестре и гонявшийся на стороне за другими юбками, она тоже «свалила» бы от такого муженька.
– Итак, – Уилл хлопнул ладонью по бедру Мэри, – что же ты здесь делаешь, Мэри Ли? Ищешь на свою голову беды? – Он вздернул брови и ухмыльнулся.
Мэри отодрала его пальцы от своей ноги и отодвинулась на фут, взглядом пригвоздив Уилла к месту.
– Я приехала посмотреть, как работают на ранчо.
– Я расскажу тебе, как здесь работают. – В голосе Уилла прозвучали нотки горечи. – С утра до ночи, неделю за неделей, месяц за месяцем, до самой смерти или пока его не заберут за долги.
– Если тебе это не нравится, почему же ты не уйдешь?
Уилл засмеялся и отвел взгляд. Было непонятно, что его рассмешило – предложение Мэри или же собственный ответ. Какой-то частью своей пуши он ничего так не желал, как только смотаться подальше от «Старз-энд-Барз». Другой же частью души Уилл не желал быть всего лишь винтиком и постоянно боролся с желанием послать Джея Ди подальше. И эти чувства перекатывались в его душе, словно камень, кувыркающийся по склону бесконечной горы.
– Тебе не уйти от «Старз-энд-Барз», красавчик, – пробормотал Уилл, глядя через вольер на дальний загон, где Джей Ди сортировал скот, – если тебя зовут Рафферти.
Джей Ди гонял скот, сидя на спине светло-серой кобылы. Для лошади это был всего лишь второй год работы в таком качестве, но талант к этому гнездился где-то глубоко в ее генах. Поводья ей были не нужны: движения лошади диктовались интуицией да тем несильным пришпориванием, которое изредка позволял себе Джей Ди..
Положив руку в кожаной перчатке на луку, Джей Ди расслабленно сидел в седле, лишь изредка реагируя на неожиданные движения лошади. Мысль его работала одновременно в трех направлениях: наблюдение за скотом, управление действиями лошади и размышление на тему: действительно ли здесь сегодня появится Мэри Ли?
Маленькая кобылка дернулась и, тяжело дыша, остановилась, вернув тем самым Джея Ди к действительности. Часть скота, с которой он работал, была полностью рассортирована. Теперь осталось заклеймить и сделать прививки этой партии, после чего можно прерваться на ленч, чтобы потом начать все снова.
Сейчас же Рафферти передаст кобылку Такеру, чтобы старик охладил ее и сам получил передышку. Такер не любил выдавать свой возраст, но Джей Ди видел, что дается это ему с каждым днем все труднее. На другой работе Та-кера Кахилла уже давно бы отправили на пенсию, но для ковбоя такого понятия не существовало. Ковбой – это форма существования мужчины.
Кроме того, Джей Ди считал, что «Старз-энд-Барз» для Такера были таким же родным домом, как если бы он сам был Рафферти. Он провел здесь лучшие годы жизни и работал на этом ранчо зачастую за совершенно мизерную плату, так что Кахилл останется здесь до тех пор, пока похоронная команда не вынесет его вперед ногами. И делом Джея Ди было сделать так, чтобы Такер спокойно дожил свой век, чтобы над головой у него была крыша и он был сыт. К этому Джея Ди призывала и память о том, что Такер заменил ему отца, когда Том Рафферти, одержимый любовью, совершенно отошел отдел. Рафферти отвлекся от своих размышлений, повернул лошадь к въездным воротам и остолбенел, увидев сидевшую на дальней ограде загона Мэри Ли. Она смеялась чему-то сказанному ей Уиллом, который жестикулировал и улыбался своей красивой улыбкой.
