Ревность, подобно разъяренному быку, бурей пронеслась в душе Джея Ди. Он ни за что бы не признался в этом вслух, но… что было, то было. С того самого дня, когда Сондра и Том привезли его из больницы домой, Уилл был в центре всеобщего внимания, точкой притяжения всех прожекторов. Стоило Уиллу лишь слегка улыбнуться, как тут же все начинали смеяться и очаровываться им. И всем, казалось, было наплевать на то, что Уилл ни к чему не стремится, что он за одну картежную партию может проиграть две месячные задолженности банку, что верить ему и полагаться на него можно с тем же успехом, что и на бродячего кота.
Джей Ди выехал за ворота, галопом поскакал вдоль ограждения и резко затормозил возле примостившейся на верхней перекладине парочки. Короткий испепеляющий взгляд, брошенный на Мэри Ли, мгновенно смыл с ее лица улыбку. He-сказав ей ни слова, он обратился к Уиллу:
– Ты сидишь здесь, свесив с ограды задницу, в то время как мужик, которому уже под семьдесят, делает за тебя твою работу? О чем ты, черт тебя побери, думаешь?
Лицо Уилла сразу же окаменело и стало таким же жестким и непроницаемым, как у брата.
– Я думаю, что у меня не было и двух минут отдыха, с тех пор как я с утра вскочил на ноги. Я думаю, что будет вежливым поздороваться с нашей гостьей…
– Ах да, – фыркнул Джей Ди, – точно так, как лису просто хочется поприветствовать перепелку…
– Да ладно, Джей Ди, если ты ревнуешь, может быть, тебе следует сделать что-нибудь…
Ткнув лошадь шпорой, Рафферти заставил ее рвануться вперед и, развернувшись боком, врезался вограду, резким толчком столкнув Уилла с насеста внутрь загона.
– Я злюсь как черт – вот я что делаю! – выпалил он. – Оторви хоть раз свою ленивую задницу и займись своей работой, вместо того чтобы позволять старику пахать за тебя!
Уилл смотрел на брата сквозь решетку ограды. Бейсболка слетела у него с головы во время падения, и темные волосы упали на лоб. Лицо его стало почти таким же красным, как и футболка, – от смущения и бешенства у него резко подскочило давление.
– Да пошел ты, Джей Ди! – Уилл сплюнул. – Ты мне не начальник и не опекун, и если я захочу пять минут поболтать с кем-нибудь, я так и сделаю!
Мэри наблюдала за перебранкой, чувствуя себя крайне неловко. Она отлично понимала, что корни ярости братьев уходят во что-то гораздо более глубокое, чем то, что она невольно оторвала Уилла от работы. Мэри знала все о детской ревности, соперничестве и обидах. Она росла странным ребенком среди «девочек Дженнингс» и сама испытала на себе действие болезненно-ревнивых чувств к Лизабет и Аннализе. У братьев Рафферти, несомненно, существовала собственная версия той же истории болезни. Только Мэри не хотелось становиться очевидицей подобной стычки, тем более искрой, от которой эта ссора разгоралась.
– Эй, ребята, послушайте! – Мэри подняла руки в примиряющем жесте. – Я приехала сюда не затем, чтобы создавать проблемы…
Джей Ди пронзил ее гневным взглядом:
– Но тебе это чертовски здорово удалось, а?
– Не смей винить Мэри Ли! – сверкнул глазами Уилл. – Виновата не она, а ты, бешеный сукин сын.
– Ну конечно, не ее вина в том, что ты думаешь больше тем, что у тебя между ногами, а не тем, что между ушами.
– Если мое пребывание здесь создает проблему, – вставила Мэри, – я сейчас же уеду.
– Твое пребывание в Монтане создает проблему! – задыхаясь, выпалил Джей Ди.
Замечание задело Мэри за живое. Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не вздрогнуть и не доставить тем самым удовольствие Джею Ди. Чуть вздернув подбородок, Мэри скосила глаза на Рафферти:
– Ну конечно же, и если кто-нибудь умрет и сделает тебя королем, ты получишь возможность изгнать меня и всех мне подобных из своего королевства.
Джей Ди сжал челюсти и отвернулся от Мэри, недовольный тем, что ее слова заставили его почувствовать нечто вроде угрызений совести. Ему не следовало набрасываться на Уилла на виду у всех: работа в загоне замерла, поскольку все уставились в их сторону в тревожном ожидании, чем же закончится разыгравшаяся сцена.
Такое вечно случается, стоит какой-нибудь бабе завилять здесь хвостом – мужики сразу же теряют голову.
– А теперь, ребята, – легкой походкой выйдя из опустевшего вольера, дипломатично встрял Такер. Он хлопнул Уилла по плечу, отвернулся и сплюнул в сторону табачную жвачку, – может быть, нам стоит перекусить чего-нибудь горяченького и вкусного и посидеть на чем-то, что не движется? У меня там в печи поставлена огромная сковорода моей знаменитой лазаньи. Сейчас она, должно быть, совсем готова. Не пойти ли нам всем в дом?
Джей Ди не имел ни малейшего желания ни есть, ни поддерживать компанию. Но тут его кобыла подняла голову и, уставившись на северо-запад, навострила уши. Она громко заржала и немедленно получила в ответ на свой призыв разноголосицу лошадиного ржания.
Из-за плотной стеньг сосен и пихт появилась группа всадников. Их было шестеро плюс тащившийся на привязи позади кавалькады мул. Даже на таком большом расстоянии Джей Ди узнал возглавлявшего процессию Брайса. Солнце ярко освещало его длинные светлые волосы и широкую белозубую улыбку. Брайс ехал на красивой гнедой лошади, нетерпеливо гарцевавшей под ним и недовольной леностью шага остальной группы.
У Уилла перехватило дыхание, как только он узнал в этой компании Саманту, ехавшую на длинноногой кобыле. На секунду взгляды их встретились, но Саманта тут же отвела глаза и приостановила лошадь, попытавшись спрятаться за длинноволосого мужчину на гнедом жеребце.
– Привет, сосед! – подъехав ближе, весело воскликнул Брайс.
– Брайс, – узнал его Джей Ди, не удосужившись при этом даже прикоснуться к полям шляпы знак приветствия находившихся в компании женщин, хотя и взглянул в каждое лицо.
Блондинка с резкими чертами лица, часто сопровождавшая Брайса и сейчас ехавшая рядом с ним, встретила взгляд Джея Ди широко раскрытыми, полными интереса глазами. За блондинкой следовала худая рыжеволосая хохотушка в белой мужской рубашке, которую она даже не удосужилась застегнуть, а только завязала узлом на животе. Рыжеволосая откинулась в седле и что-то шептала темноволосому мужчине, на котором так и написано было, что он – «городской», несмотря на ковбойский наряд. Замыкал группу тащивший за собой нагруженного корзинами для пикника мула Орвис Слокам, работавший прежде какое-то время на «Старз-энд-Барз», пока не попытал счастья в ограблении богатых магазинов. Как только он вышел из тюрьмы, Брайс нанял его, чем и снискал себе славу великого гуманиста.
Кроме Орвиса, в компании находилась явно желавшая стать невидимой Саманта. Низко опустив голову, она уставилась на луку седла, словно та внезапно превратилась в самую очаровательную вещь на свете.
