Читаем без скачивания Брат номер один: Политическая биография Пол Пота - Дэвид Чэндлер

После апреля 1975 года камбоджийцев неоднократно побуждали «строить и защищать»(косангнунгкапеа) свою страну. Слово «независимость» (аекареач) часто употреблялось вместе со словом «господство» (мочас-кар), чтобы выразить национальный идеал. Для десятков тысяч молодых камбоджийцев понятия «независимость-господство», обозначавшие ответственность за будущее и отказ от прошлого, несомненно, были привлекательны. Также их волновало чувство собственного достоинства и значимости, новое для Камбоджи. После такой сокрушительной победы Камбоджа стала неповторимой, и иностранные модели развития ей не подходили. Беседуя с лаосской делегацией в декабре 1975 года, Иенг Сари точно заметил: «В настоящее время наш камбоджийский народ сам правит своей судьбой, твердо удерживая в своих руках революционное управление и строительство нового общества». Преимущество Камбоджи по сравнению с Лаосом, тесно связанным с Вьетнамом и вьетнамским коммунизмом, было яснее ясного.[208]

По мнению Пол Пота, «независимость-господство» должно было вырасти из экономической самостоятельности. Как ему представлялось, экономическую независимость Камбоджа обретет, зарабатывая иностранную валюту на экспорте сельскохозяйственной продукции. Циникам такой подход мог показаться чем-то сродни поборам в колониально-зависимой стране, где отсутствовали материальные стимулы. Разница заключалась в том, что эти сделки должны были обогащать не угнетателей, а бедняков и безземельное крестьянство, которые превратились в хозяев страны. Поскольку денежное обращение было отменено, вся иностранная валюта, как считалось, будет напрямую приносить пользу народу. «Остатки капитализма» (и неравенства) не выживут без денежного обращения.[209]

Пол Пот хотел запустить этот процесс немедленно. Позволить экономике бесконтрольно развиваться в течение года, считал Пол Пот, означало возродить капитализм, а этого допускать нельзя. В преамбуле к плану он отмел возможные возражения, в том числе и те, которые касались выгод более медленного развития, заявив: «Мы намерены быстро возродить страну и построить социализм — тоже». Камбоджа была несопоставима с более осторожными государствами. «У нас иной характер, — сказал Пол Пот. — Мы движемся быстрее».[210]

Тем не менее на пути достижения «независимости-господства» возникло много препятствий. Камбоджа не располагала экспортными минералами, у нее было мало квалифицированных рабочих и еще меньше технократов, кроме того, промышленный сектор находился в зачаточном состоянии. Экспорт ограничивался сельскохозяйственной продукцией. Самым важным экспортируемым продуктом был рис. Он стал ключевым моментом Четырехлетнего плана. Пол Пот придавал этому злаку почти метафизическую ценность, тесно связывая его с недавно наделенными властью сельскими бедняками. Еще до обнародования плана партия запустила в массы лозунг «Три тонны [необрушенного риса, риса-сырца] с гектара», который вскоре превратился в национальную идею. Сам лозунг, хотя это и не признавалось, перекликался с кампанией, запущенной в Китае вице-премьером Хуа Гофеном ближе к концу 1975 года. Цифра в три тонны с гектара указывает на то, что руководители Камбоджи еще не выработали собственных сельскохозяйственных лозунгов и политики — то, что было достаточно хорошо для Китая, должно подойти и Камбодже.

Эта спешка и необдуманность неудивительны. Едва ли кто-нибудь из лидеров партии когда-либо выращивал, пересаживал и собирал рис, чтобы прокормить семью. Хотя они и знали, что три тонны с гектара нельзя собрать в ходе несогласованных «штурмовых атак», даже для запланированных показателей эта цифра была нереально завышена. До 1970 года на полях Камбоджи в среднем собирали меньше тонны риса-сырца с гектара. Большая часть этого риса была посредственного качества и выращивалась на семейных наделах без удобрений и применения машинной техники. Лозунг партии требовал, чтобы средний урожай в Камбодже увеличился втрое, причем не за счет более развитой технологи или материальных стимулов, а как свидетельство коллективной революционной воли народа и переключения военного рвения на экономическую сферу. «Сможем мы выполнить План или нет? — задавал Пол Пот риторический вопрос. — Ответ состоит в том, что мы сможем выполнить его по всем статьям и доказательством этому служит наше политическое движение» (курсив добавлен автором).[211]

Самые высокие показатели по сельскохозяйственному производству планировалось получить на северо-западе страны, в провинциях Баттамбанг и Пурсат. В проекте плана один из партийных представителей назвал эту зону «полем битвы номер один». В этой зоне планировалось увеличить площадь земель, с которых собиралось по два урожая риса в год, с 60 000 гектаров в 1977 году до 200 000 гектаров в 1980, что должно было обеспечить 40 % всего двойного урожая риса в стране. Свыше 140 000 гектаров необрабатываемой и непродуктивной земли нужно было распахать и засеять. В итоге северо-западу было предназначено обеспечивать 60 % камбоджийского экспортного риса в 1977–1980 годах.

Большую часть сельскохозяйственных работ на северо-западе выполнял почти миллион «людей 17 апреля», выселенных из Пномпеня и Баттамбанга. На протяжении двух последующих лет этих мужчин и женщин заставляли расчищать рисовые поля, рыть каналы, строить дамбы и деревни, отвоевывая пространство у малярийных лесов. Десятки тысяч людей умерли от недоедания, болезней, казней и переутомления. Их гибель, когда о ней стало известно властям в Пномпене, стала лишним доказательством того, что где-то действовали «враги». «Новых людей» можно было уничтожать без сожаления из-за их многочисленности и из-за того, что они были «классовыми врагами» революции. Многие уцелевшие вспоминают ужасный афоризм, издевательски сказанный о них партийными кадрами: «Не дорого досталось — не жалко потерять».[212]

Как надеялся Пол Пот, в результате резкого увеличения урожаев риса по всей стране Камбоджа будет производить 26,7 миллиона тонн риса-сырца, напомнив тем самым изобилие ангкорских времен, обеспеченное, по мнению Пол Пота, государственным управлением. Считалось, что масштабные ирригационные работы сделают эту цель достижимой. Около половины произведенного риса нужно было сохранить на семена, пищу, а также для «резервов и социального обеспечения». Реализация экспортного излишка должна была принести Камбодже 1,4 миллиарда долларов. Этот доход, в свою очередь, предназначался для закупки сельскохозяйственных машин, инструментов, удобрений и инсектицидов, которые помогли бы расширить сельскохозяйственное производство. Примерно две трети вырученного от продажи риса дохода предполагалось направить в зоны, где выращивался рис, а остатки держать в резерве для приоритетных национальных целей. Ожидалось, что расходы на оборону за четыре года вырастут до 37 миллионов долларов, из которых 23 миллиона должно было пойти в юго- и северо-западную зоны, граничившие с Таиландом. На более позднем этапе иностранную валюту планировалось использовать для финансирования промышленного строительства’.[213]

К несчастью, риса-сырца в 1976–1977 годах было произведено гораздо меньше, чем ожидалось, особенно на северо-западе, где почти все запасы риса, предназначенные для внутреннего потребления, были записаны партийными работниками как излишки и исчезли в неизвестном направлении. Какая-то часть этого риса ушла на экспорт в Китай. К концу 1976 года большинство «новых людей» на северо-западе страдали от голода. В 1977 году ситуация ухудшилась, когда тысячи людей умерли от истощения, а другие перестали хорошо работать из-за болезней и нехватки еды. Известия об этой ситуации доходили до «вышестоящей организации» с опозданием, и поскольку несогласие с мнением организации приравнивалось к государственной измене, в докладах с мест никогда не критиковался план или его создатели. Вместо этого наверх всегда шли хорошие новости, вызывавшие у верхушки партии безосновательный оптимизм, тогда как на самом деле показатели производства риса падали.[214]

Более половины таблиц в Четырехлетием плане было связано с рисовой кампанией. Другие сельскохозяйственные культуры — джут, кукуруза, кокосовые орехи, табак и хлопок — тоже были упомянуты, однако им уделялось меньше внимания. Как-никак ожидаемый от этих культур доход (29 миллионов долларов) едва дотягивал до 2 % того, который планировалось получить. В общем и целом, части плана, не относившиеся к рису, по-видимому, писались в спешке и были плохо продуманы. Судя по всему, текст плана был составлен так, чтобы отразить приоритетные цели партийных лидеров, сделавших ставку на рис.

Об инфрастуктуре сельского хозяйства говорилось вскользь. Производство «натуральных удобрений» (отходов жизнедеятельности людей и животных) должно было увеличиться от 5,6 миллионов тонн в 1977 году до 8,9 миллионов тонн в 1980, хотя за счет чего это будет происходить, непонятно. Как ожидалось, новые заводы будут давать несколько тысяч ирригационных насосов. Откуда возьмутся материалы для этих насосов, фонды и рабочая сила, не уточнялось. В другой таблице отмечалось, что в 1979 году Камбоджа «приобретет завод по производству ДДТ», но как и на какие деньги это будет осуществлено — об этом тоже умалчивалось. Точно так же, там, где шла речь о необходимости увеличения поголовья тяглового скота и прочего домашнего скота, а также расширения рыбных промыслов, обращалось мало внимания на финансирование, потребности в рабочей силе, ветеринарию или снижение риска. Навязчивой идеей Пол Пота стал рис. «Если у нас есть рис, у насесть все», — было передано по радиостанции «Пномпень» еще в мае 1975 года. При чтении плана создавалось ощущение, что он просто пропитан революционным пылом. Если сравнивать это «рвение» с гибельными результатами плана, то его можно было бы считать синонимом дилетантства, невежества и принятия желаемого за действительное.[215]