Читаем без скачивания Президент исчез - Рекс Стаут

Губы Линкольна Ли презрительно скривились. Он ответил, не позволяя себе унизиться до негодования:

— Вы знаете, что я на это не пойду.

— Да ну? — Брови начальника секретной службы поползли вверх. — А если хорошенько подумать?

— Я не обдумываю такие предложения.

— Нет?

— Нет.

— Но почему бы вам не попробовать хотя бы раз? Я не жду, что вы будете предавать своих друзей, все, о чем я прошу, — это сотрудничество.

— Вы просите, чтобы я подставил вам спину. Начальник секретной службы Скиннер, я прощаю вам это оскорбление. Но не повторяйте его дважды.

Скиннер смотрел на него, не веря своим глазам. Так ботаник изучает знакомое растение с отклонениями от нормы. Потом он покачал головой, повернулся к телефону, приказал секретарю прислать охранника и вновь обернулся к Ли:

— А вы экземпляр что надо, Ли. Да простит меня Бог, если я обидел вас. Мне невыносимо думать, что между нами будет что-то еще, кроме доброй крепкой решетки.

Вошел охранник.

— Выведите отсюда этого человека, — сказал ему Скиннер, — и выпустите его на свободу. А пока будете идти по коридору, смотрите, чтобы он не натянул на вас серую рубашку.

Глава 6

В четверг, в четыре часа пополудни, Бен Килборн сидел в библиотеке питтсбургского дома Дэниела Каллена и читал книгу, переплет которой украшали красные и желтые примулы, выполненные тиснением цветной фольгой и расположенные под названием «Как разбить альпинарий». Было прохладно, и поэтому он расположился поближе к огню камина, положив ноги на табурет и полулежа в кресле, так что его плечи оказались где-то посередине большой, обтянутой кожей спинки кресла. Ему не читалось, он то и дело закладывал палец между страницами, вставал с кресла, подходил к окну с книгой и смотрел в него. Спустя некоторое время он вновь возвращался в кресло к огню. Бен Килборн все время прислушивался, его интересовали две вещи: телефонный звонок из Вашингтона от Каллена, уехавшего туда накануне вечером, а также шум, доносившийся с улицы.

В половине третьего ему позвонил Экмор, один из вице-президентов Федеральной стальной корпорации. Как оказалось, некоторые слои граждан стальной столицы и ее окрестностей, безработные красные и тому подобные подонки, не довольствуясь более митингами и направлением делегаций в мэрию, решили более наглядно выразить свои убеждения. Одна их банда атаковала центральный офис корпорации. Они разбили окна, разнесли пару дверей и были разогнаны дубинками полицией. Другие банды осадили дома двух чиновников Стальной корпорации в Мак-Киспорте и еще один дом в Доноре, захватили в Монессене автомобиль с двумя гвардейцами и избили их, а также совершили еще массу дерзких выходок по всей территории стальной империи. Экмор позвонил Килборну, чтобы сказать, что одна из шаек, которая, очевидно, направлялась в расположенные на холме привилегированные жилые кварталы, уже была перехвачена полицией и обращена в бегство. Далее он сказал, что в качестве меры предосторожности к дому Каллена направлен отряд полицейских. В настоящее время отряд занял позицию, поставив нескольких полисменов в линию вдоль тротуара и скрыв в зарослях на заднем плане остальных. Вот потому-то Килборн и прислушивался к звукам, доносившимся с улицы.

Прочитав параграф-другой о желательности присутствия перемешанного с землей гравия в щелях между камнями, Килборн прервал чтение и заключил, что если бы мэром Питтсбурга был он, Килборн, то он бы послал телеграмму губернатору в Гаррисбург, чтобы тот без всякого промедления направил сюда отряд национальной гвардии. После полудня Килборн в течение двух часов слушал радио и уже просмотрел первый дневной выпуск газеты. У него сложилось впечатление, что даже самая незначительная новость дня вместе с остальными вносила свою лепту в создание зловещего тона подачи информации. Нью-Йоркская биржа была закрыта. Действие закона о военном положении распространилось до Мэриленда, Делавэра и на часть территорий штатов Нью-Джерси, Пенсильвания и Вирджиния. Хотя вспышки насилия нигде не приобрели пугающих масштабов, но повсеместно они повторялись час за часом, и множество сообщений о них поступало из мест, где ранее подобное было неслыханным. Эти новости изобиловали странными и нелепыми деталями. В городе Камберленд, штат Мэриленд, жители кидали камни в солдат! Подобные действия не ставили перед собой какой-либо цели, вы вряд ли смогли бы найти им какое-то объяснение, но вместе с тем в них не было ничего общего с обычным поведением раскипятившихся подонков общества. Из-за чего-то сошли с ума люди, поведение которых обычно вполне предсказуемо, люди, которые исправно платят налоги, едят шоколадные конфеты и голосуют за республиканцев или демократов.

«Если это и в самом деле так, — подумал Бен Килборн, — если у них и впрямь хватит силы духа поддерживать в себе такую ярость в течение всей ночи, они перевернут страну вверх ногами, и случиться может все, что угодно». Он просмотрел еще одну полосу газеты и остановился, чтобы сказать самому себе: наверное, это фашизм.

Затем Килборн поднялся с кресла, постоял, прислушиваясь, подошел к окну, открыл его и высунул голову на улицу. День был серый и сырой, с порывистым и резким ветром. Килборн сквозь листву кустов и деревьев мог видеть, как к тротуару у другой стороны широкой лужайки подъехала машина и из нее вышли два полисмена. Стражи порядка, стоявшие на тротуаре, сгрудились возле автомобиля. Один из вновь прибывших не стал останавливаться возле них, а побежал по дорожке к дому.

Килборн подошел к камину и сел в кресло. Через несколько минут раздался стук в дверь библиотеки, а затем на пороге появился дворецкий. Он подошел к камину и доложил Килборну:

— Полицейский офицер, сэр. Он говорит, что какие-то люди идут сюда, но до дома им, конечно, не добраться. Будет ли у вас желание поговорить с ним, сэр?

Что, испугались, Феррис? — улыбнулся Килборн.

— Нет, сэр. Для этого у меня нет повода.

— Я так и подумал. Ведь вы же были на Первой мировой.

— Да, сэр. Я воевал под Ипром. Ну, за три года, конечно, и в других местах континента довелось побывать.

— Да, конечно, на континенте. Именно так. Ладно, нас не испугаешь; сомневаюсь, чтобы у наших гостей были «лимонки». А что, миссис Каллен еще не вернулась?

— Нет, сэр. Будет примерно в семь часов, так она сказала.

— Добро. Если нас подвергнут осаде, позвони ей и скажи, чтобы она не спешила. Хорошо, что с нами нет миссис Каллен, она бы потребовала, чтобы мы вооружились ружьями 36-го калибра и перестреляли всю толпу из окон. Спасибо, Феррис. Я думаю, мне нет нужды встречаться с полицейским.

Дворецкий поклонился и вышел. Килборн снова взялся за книгу.

Двадцать минут спустя он снова отложил ее. С улицы донесся какой-то шум. Килборн подошел к окну. Сперва он никого не увидел, но, высунувшись из окна и вытянув шею, сквозь листву разглядел небольшую группу полисменов на дорожке в дальнем углу площадки. Он не мог разобрать, что они там делают, ясно было только, что они находятся в движении. Теперь шум был слышен вполне отчетливо, он шел с разных сторон, и казалось, что громче всего он доносится откуда-то из-за дома, от заднего его фасада. Это был какой-то неясный гул. Неожиданно прозвучала серия выстрелов, и почти одновременно с ними раздался треск разрывов. Рев толпы становился все громче, в нем уже можно было различить отдельные выкрики и восклицания.

Килборн отступил от окна. Он не был напуган, но его била дрожь, и тряслись губы.

— Господи, они все-таки не хотят угомониться, — проговорил он вслух. — Ты слышишь это? Они все равно лезут.

Он вновь направился к окну, но его остановил стук в дверь. Это снова был Феррис.

— Еще один офицер, сэр, — доложил он, — капитан полиции. Он говорит, что этим… э… лицам не будет позволено вступить на окружающую дом территорию. Полиция имеет приказ стрелять. Он говорит, что мы можем не тревожиться.

В ответ Килборн расхохотался, да так неожиданно и громко, что дворецкому не удалось сохранить приличествующую званию невозмутимость, и изумление четко проступило у него на лице. Однако он быстро и успешно справился с этим недоразумением. А Килборн произнес:

— Феррис, это очень мило с его стороны. Вы что, так не считаете? Я бы охотно спустился и поблагодарил его, если бы не то обстоятельство, что я должен ждать здесь телефонного звонка от мистера Каллена. Мистер Каллен сейчас находится в Вашингтоне, он там дает взбучку за то, что ему не подали к столу войну, которую он заказал. Так что, Феррис, поблагодарите капитана от моего имени. Скажите ему, что я ценю его любезность по отношению к нам.

— Слушаюсь, сэр. — Дворецкий сглотнул, было видно, что он колеблется. Наконец он решился: — Мистер Килборн, не принимайте все так близко к сердцу. Волнение ни к чему хорошему не приведет. Мы… нам следует принимать взвешенные решения. Ну, вот хоть как я, если мне позволено будет сказать. Я уже в течение довольно долгого времени обдумываю один шаг, сэр, дело уже почти решенное. Я думаю стать коммунистом, сэр.