силы пару раз в жизни, проигрывал с разгромным счётом. — Ну что, герой, на бильярдном поле чуйка подводит? — подкалывала она, забивая очередной шар в лузу с щелчком, который был слышен даже сквозь музыку. Её глаза весело блестели в полумраке.
В перерыве между партиями Игорь почувствовал вибрацию в кармане. Сообщение от Карины: «Ты где, сосед? Стиральная машинка ждёт тебя, как рыцаря на белом коне! Ты же не хочешь, чтобы я ходила в грязных трусиках? А то придётся их снять и ходить без… чисто для вентиляции, так сказать »
Игорь, прищурившись от яркого света телефона, с трудом попадая по буквам, ответил: «Дело было. Очень крупная сделка. Отмечаю с коллегами в „Ангаре“. Машинку обязательно посмотрю, как руки дойдут. Обещаю. А насчёт трусиков… можешь их не носить и после починки агрегата.»
Карина ответила почти мгновенно: «Ха-ха, еще чего? Ладно, гуляй, сосед! Но не забудь про свою обещанную техническую поддержку! Жду »
Бар постепенно пустел. Музыка стихла, группа собирала аппаратуру. Шумная толпа сменилась немногочисленными группами, допивающими последние напитки. Игорь и Алиса сидели за небольшим столиком в самом углу, заваленным пустыми стаканами и блюдцами с орешками. Они сидели бок о бок на кожаном диване, их плечи соприкасались. Говорили обо всём подряд — о глупых клиентах, о абсурдных корпоративных правилах, о планах на отпуск. Смеялись громко и легко, алкоголь делал их откровенными.
Алиса растрепала свою идеальную укладку, и волосы живописными прядями падали ей на лицо. Она заметно расслабилась, её щёки горели румянцем, а глаза смотрели на Игоря томно, с ленивым интересом. В её взгляде читалась усталость и какое-то новое, неформальное любопытство.
В этот момент к их столику подошёл официант с чеком, аккуратно положив чёрную кожаную папку на стол между ними. Алиса медленно, будто нехотя, открыла её. Её брови поползли вверх. — Ну что ж, мой дорогой должник, — протянула она, проводя пальцем по итоговой сумме. — Циферка тут более чем внушительная. Ты уверен, что не передумал?
— А можно передумать? Еще не поздно? — спросил он с улыбкой на лице. Затем встретил ее злющий взгляд и с напускной бравадой отмахнулся, хотя внутри всё сжалось от увиденной суммы. — Конечно нет. Всё отдам. Слово мужчины. Зарплата не за горами.
Алиса откинулась на спинку дивана, её взгляд стал тяжёлым и изучающим. Она отпила последний глоток коктейля из своего бокала. — Да ладно уж… — вздохнула она, и в её голосе появились странные, бархатные нотки. — Фиг с ним, с этим баром. Забудем. Ты же обещал мне половину прибыли с той сделки. Вот когда получишь свои проценты и отдашь мою долю — тогда и сочтёмся. По-честному.
В воздухе повисла густая, тягучая пауза. Музыка сменилась тихой, меланхоличной композицией, доносящейся из колонок. Свет был приглушённым, и в этом полумраке лицо Алисы казалось особенно выразительным. Игорь почувствовал, как алкогольная смелость перевешивает здравый смысл. Он наклонился к ней чуть ближе, чтобы его было лучше слышно, и его губы оказались в сантиметре от её уха.
— А ты не забыла, — прошептал он, намеренно растягивая слова, — что ты обещала за успех дать мне… в попу?
Он откинулся назад, ожидая её привычного подшучивания или отговорки. Но ничего этого не последовало.
Алиса не ответила. Она медленно перевела на него взгляд. И это был уже совершенно другой взгляд. Не коллеги, не наставницы, не собутыльницы. В её пьяных, блестящих глазах плавала целая гамма эмоций: удивление, размышление, намёк на вызов и — что было самым явным — тлеющая, недвусмысленная искра желания. Её губы, подкрашенные стойкой помадой, приоткрылись в лёгкой, загадочной улыбке, и она мелодично произнесла…
Глава 9
— Ну что ты как попугай… — наконец тихо прошептала она, её голос звучал хрипло и притягательно. — Ты выучил только одну фразу и очень настойчиво её повторяешь.
Игорь почувствовал, как в ее глазах повисло не отторжение, а выжидательная пауза. Это был шанс. Он придвинулся ближе, его голос приобрёл низкие, заговорщицкие нотки, те самые, что помогли ему продать безнадёжные акции.
— А почему бы и нет? — начал он, глядя ей прямо в глаза, стараясь поймать и удержать её взгляд. — Ты же сама любишь риск. Вся наша работа — это игра на грани, постоянный расчёт вероятностей. Вот и посмотри на это как на ещё одну авантюру. С высокой степенью риска, но и с запредельной доходностью.
Алиса покачала головой, но уголок её рта дрогнул в намёке на улыбку.
— Доходность? Серьёзно? Ты сейчас говоришь об этом, как о слиянии и поглощении.
— А чем это не слияние? — парировал Игорь, чувствуя, что попал в нужную струну. — Представь, что это твой девичник и ты совершаешь последнее безумие перед тем, как надеть белое платье и дать клятвы верности до гроба. Разве не хочется сделать что-то такое, чтобы было что вспомнить с ухмылкой, когда будешь разливать шампанское гостям?
Он видел, как в её глазах мелькнула та самая искорка азарта, которую он надеялся увидеть. Идея тайного знания, превосходства над предсказуемым миром, видимо, была ей близка.
— Ты понимаешь, чем это пахнет? — попыталась она возразить, но уже без прежней убедительности. — Испорченной репутацией. Скандалом на всю фирму, и можно уже забыть про медовый месяц. Я же замуж выхожу!
— А кто узнает? — Игорь понизил голос до интимного шёпота. — Это будет наш с тобой маленький, грязный секрет. Совсем как та сделка с CRIN. Все думают, что мне просто повезло, что я гений-новичок. А мы-то с тобой знаем правду. Знаем, как оно было на самом деле. Так и здесь. Все будут видеть идеальную невесту, а ты будешь знать, что сделала что-то по-настоящему дерзкое, о чём никто и не догадается. Разве не круто? Настоящая власть — это знать то, чего не знают другие.
Он замолчал, дав ей прочувствовать вес своих слов. Алиса откинулась на спинку дивана, её взгляд стал отсутствующим, она смотрела куда-то поверх его плеча, оценивая внутренние шансы и риски этой «сделки». Он почти физически ощущал борьбу внутри неё: страх перед последствиями против жажды адреналина и запретного плода.
Наконец, она медленно перевела на него взгляд. В её глазах читалась решимость, рождённая из коктейля выпивки, азарта и его убедительной речи.
— Ну хорошо… — выдохнула она, и в этом слове была капитуляция и готовность. —
