Рэйф вопросительно поднял брови:
— Уже проверили?
— Ну, в психологическом портрете отмечалась вероятность шизофрении, поэтому это показалось разумным. Запрос от Бюро обычно воспринимается серьёзно, и, поскольку мы не запрашивали информацию о конкретном пациенте и не требовали идентификации, все аптеки были рады помочь.
— Хорошо. То есть мы можем быть вполне уверены, что он не лечится от шизофрении.
— Что не исключает того, что он ею страдает. Или что он получает психиатрическое лечение без медикаментов. Мы не опрашивали врачей.
— Потому что они не дали бы эти сведения.
— Добровольно не дали бы. Они обязаны сообщать, если они считают, что пациент совершил или готов совершить серьёзное преступление, но при таком лечении могут потребоваться годы, пока врач начнёт по-настоящему понимать своего пациента.
— И понимать, что голоса вынуждают его делать.
— Именно. В любом случае, мне кажется, что наш приятель никак не лечится. Знает ли он о том, что болен, неясно; знает ли он о том, что он сделал, тоже. Из того, что нам удалось пока выяснить, узнать это просто невозможно.
— Ты как-то упоминала, что в некоторых из шизофреников в буквальном смысле вселяется другой человек, другая душа, пытающаяся занять тело. Возможно ли такое в нашем случае?
Изабелл покачала головой.
— Пока мы ни разу не встречали человека в таком состоянии, который не находился бы уже в заведении для душевнобольных, связанный или загруженный лекарствами до состояния ступора. Мы не верим, что такой человек может нормально функционировать хоть как-нибудь — тем более он не способен на что-нибудь подобное этому случаю. Слишком большому насилию подвергается сам мозг, чтобы допустить хотя бы видимость нормальности.
— А наш убийца выглядит нормальным.
— Да. Каким бы страшным ни было его детство, сколько бы он ни слышал голосов, внешне он всегда был способен вести себя нормально.
Подумав минутку, Рэйф сказал:
— Кажется, я бы предпочел злого убийцу, который точно знает, что делает, как это ни ужасно звучит. По крайней мере, это было бы…
— Проще, — мрачно согласилась она. — Чёрное и белое, без оттенков серого. Никаких мучительных раздумий над тем, кого и что на самом деле винить. Без причин сомневаться или сожалеть. Но ты не хуже меня знаешь, что редко бывает так легко.
— Да. Как сказала Холлис, кажется, мироздание никогда не желает играть по этим правилам. Послушай… мы не говорим об убийце-экстрасенсе, нет же?
— Боже, надеюсь, что нет, — вздохнув, она снова посмотрела ему прямо в лицо. — Рэйф, настоящие галлюцинирующие убийцы — сумасшедшие. Они верят в то, что слышат голоса демонов или голос Бога. Им приказывают делать нечто, что они обычно не стали бы делать, по причинам, которые здравомыслящие люди посчитали бы совершенно безумными. Они не экстрасенсы; то, что они чувствуют, существует не в действительности, а только в их извращённом сознании.
Глава 9
У Алана не заняло много времени найти информацию, которую он разыскивал по Джеку Потрошителю, и он был до некоторой степени раздосадован, увидев как в действительности много легкодоступных данных в Интернете на эту тему.
Как и говорила Изабелл.
Не то чтобы она буквально бросила ему перчатку, но Алан все-таки почувствовал вызов как-то превзойти федерального агента. И Рэйфа, конечно. «Было бы здорово, — подумал он, — уделать Рэйфа.»
Хотя бы раз, черт возьми!
Проблема заключалась в том, что у Алана едва ли был доступ к тому типу баз данных, которыми могли располагать полиция или федералы. Но кое-что и у него найдется, а именно: знание этого города и его жителей.
Вопрос в том, мог ли он этим воспользоваться?
Он покинул участок, так и не сумев поговорить с Мэллори, так как ее не было на месте, поэтому он не знал, стоит ли ожидать ее визит сегодня ночью. После прошлой ночи Алан решил, что вероятно не увидит ее несколько дней: когда бы она ни показывала ему малейший признак уязвимости — сон в его объятиях определенно следовало отнести в эту колонку, он это понимал — Мэллори предпочитала отступить на некоторое время — и буквально, и фигурально.
Как бы там ни было, он на собственном горьком опыте научился не планировать свои дни и ночи под нее. Алан сел в свою машину, припаркованную возле участка, и посмотрел на часы, размышляя про себя, затем завел двигатель.
На этот раз он исчерпал все свои источники.
16:45
У Рэйфа было подозрение, что в объяснении Изабелл содержится недосказанность, поэтому он спросил:
— Однако?
— Однако… мы прежде уже сталкивались с серийными убийцами, оказавшимися еще и экстрасенсами, поэтому одно другое полностью не исключает. На самом деле, некоторые исследователи полагают, что у серийных убийц и экстрасенсов есть нечто общее: необычный уровень электромагнитной энергии в головном мозге.
— Что означает…?
— Что означает, что мы обладаем или могли бы обладать схожими индивидуальностями, и это звучит жутко. Избыток энергии у экстрасенса, похоже, активирует область мозга, которую большинство людей, кажется, не использует. Ту область, которая, как мы считаем, контролирует экстрасенсорные способности. Энергия в серийном убийце как бы фонтанирует, нарастая в различных областях мозга, особенно в центре ярости, а так как направить ее некуда, то дело заканчивается синапсами, путающими право и лево. Перегоревшие или перегруженные области мозга могут включить побуждение убивать.
— Значит, такова одна теория.
— Одна из многих. И эта теория включает в себя еще кое-что в качестве возможности. Что серийный убийца может также стать экстрасенсом. Что появляется первым в данном случае: экстрасенсорные способности или безумие — все еще открытый и активно дискутируемый вопрос.
— А это важно?
— Ну, да, для некоторых из нас, — голос ее звучал тускло. — Я слышу голоса, Рэйф, припоминаешь?
— Голоса, которые ты не приписываешь Богу или демону. Голоса, которые не приказывают тебе убивать.
— Счастлива признаться, что пока даже в худший день не слышала ничего подобного. Пока все хорошо, — она слегка покачала головой. — Но возвращаясь к теме — убийца-экстрасенс возможен.
— Ты могла бы узнать? То есть, смогла бы ты определить, будь это тот самый случай?
— Не обязательно. Экстрасенсы часто могут распознавать друг друга как экстрасенсов, но не всегда.
— Щиты, — произнес он, вспомнив, что рассказывала ему Холлис. — Еще один пример сознания, защищающего самого себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
