– Господин Гудвезер?
Старик знал его фамилию. Эф еще раз окинул мужчину взором и спросил:
– Мы встречались?
– Я видел вас по ящику. – Мужчина говорил с акцентом, возможно славянским. – По телевизору. Я знал, что вы должны приехать сюда.
– Вы ждали именно меня?
– То, что я имею сказать, доктор, очень важно. Жизненно важно.
Эф немного отвлекся, рассматривая набалдашник, который венчал высокую трость старика. Это была серебряная голова волка.
– Знаете, не сейчас… Позвоните мне в офис, договоритесь о встрече…
И Эф двинулся прочь, на ходу набирая номер на мобильном телефоне.
На лице старика отразилась тревога; этот человек был сильно возбужден, но пытался говорить спокойно. Он напустил на лицо свою лучшую джентльменскую улыбку и представился, адресуясь не только Эфу, но и Норе:
– Авраам Сетракян, так меня зовут. Для вас это имя ничего не значит. Вы видели их там. – Он указал тростью на морг. – Пассажиров с самолета.
– Вы что-то об этом знаете? – спросила Нора.
– Конечно.
Старик благодарно улыбнулся ей и вновь посмотрел на морг с видом человека, который слишком долго ждал, чтобы высказаться, и теперь не знает, с чего начать.
– Вы обнаружили, что они не очень-то изменились?
Эф выключил телефон, прежде чем успел дозвониться. Слова старика прозвучали как эхо его собственных необъяснимых страхов.
– В каком смысле «не очень-то изменились»? – спросил он.
– Я говорю о мертвецах. Их тела не разлагаются.
– Так вот, значит, о чем здесь судачат, – сказал Эф скорее озабоченно, чем заинтригованно.
– Мне никто ничего не говорил, доктор. Я – знаю.
– Вы – знаете, – повторил Эф.
– Расскажите, что еще вам известно, – вмешалась Нора из-за спины Эфа.
Старик откашлялся:
– Вы нашли… гроб?
Гудвезер не увидел, но почувствовал, что Нора вытянулась сантиметров этак на десять.
– Что вы сказали? – вскинулся Эф.
– Гроб. Если гроб у вас, тогда он еще в вашей власти.
– «Он» – это кто? – спросила Нора.
– Уничтожьте его. Немедленно. Не оставляйте для исследований. Вы должны уничтожить гроб без малейшего промедления.
– Ящик исчез, – покачала головой Нора. – Мы не знаем, где он.
Сетракян с горьким разочарованием сглотнул слюну:
– Этого я и боялся.
– Зачем его уничтожать? – спросила Нора.
– Если пойдут такие разговоры, поднимется паника, – вставил Эф, обращаясь к Норе; он взглянул на старика. – Кто вы? Где вы услышали об этих вещах?
– Я владелец ломбарда. И я ничего не слышал. Об этих вещах я – знаю.
– Знаете? – переспросила Нора. – Как вы можете это знать?
– Ну пожалуйста! – Теперь Сетракян обращался только к Норе, считая ее более восприимчивой. – То, что я имею сказать, я буду говорить не с легким сердцем. Я буду говорить в отчаянии и с предельной честностью. Эти все тела… – Он указал на морг. – Говорю вам, их нужно уничтожить до прихода ночи.
– Уничтожить? – В голосе Норы впервые послышались враждебные нотки. – Но почему?
– Я рекомендую сжигание. Кремацию. Просто и наверняка.
– Вот он! – послышался голос от одной из боковых дверей.
Служащий морга вел к ним патрульного полицейского. Вел к Сетракяну.
Старик не обратил ни малейшего внимания на идущих к нему людей, только заговорил быстрее.
– Ну пожалуйста! – еще раз сказал он. – Вы и так почти что опоздали.
– Вот он, – повторил служащий морга, вышагивая к Сетракяну и указывая на него полицейскому. – Тот самый деятель.
– Сэр! – с добродушным и даже несколько скучающим, безразличным видом обратился к старику полицейский.
Сетракян опять проигнорировал патрульного. Он твердил свое, видя перед собой только Эфа и Нору:
– Нарушено перемирие. Нарушен древний священный договор. Нарушен человеком, который давно уже не человек, а сама мерзость. Ходячая всепожирающая мерзость!
– Сэр, – сказал полицейский, – могу я переговорить с вами?
Сетракян протянул руку и перехватил запястье Эфа, пытаясь привлечь его внимание:
– Он теперь здесь. Здесь, в Новом Свете. Именно в этом городе. Именно в этот день. Именно в эту ночь. Вы понимаете? Его нужно остановить.
Пальцы старика, торчавшие из обрезанных шерстяных перчаток, были шишковатые, кривые и больше походили на когти. Эф выдернул руку из хватки старика, не грубо, но достаточно сильно, чтобы тот подался назад. Трость ударила полицейского по плечу, едва не угодив в лицо, и безразличие патрульного мгновенно сменилось гневом.
– Ну, хватит! – воскликнул полицейский, выкрутил трость из руки старика и крепко взял его под локоть. – Пошли.
– Вы должны остановить его! – прокричал Сетракян, уводимый полицейским.
Нора повернулась к служащему морга:
– В чем дело? Что вы творите?!
Прежде чем ответить, тот скользнул взглядом по ламинированным карточкам, висевшим на шнурках на груди Норы и Эфа, – там были четкие красные буквы: «ЦКПЗ».
– Незадолго до вашего появления он пытался проникнуть в морг, прикидывался родственником кого-то из погибших. Настаивал, чтобы ему разрешили осмотреть тела. – Служащий посмотрел старику вслед. – Просто упырь какой-то.
Старик продолжал отстаивать свое.
– Ультрафиолетовый свет! – кричал он через плечо. – Пройдитесь по телам ультрафиолетовым светом…
Эф замер. Правильно ли он расслышал?
– Тогда вы поймете, что я прав! Поймете, что я прав! – вопил старик, пока полицейский запихивал его, сложив едва ли не вдвое, на заднее сиденье патрульной машины. – Уничтожьте их! Сию же минуту! Пока еще не поздно…
На глазах у Эфа дверца захлопнулась, приплюснув старика; полицейский забрался на водительское место, и патрульная машина уехала.
Перебор
Эф сильно опоздал со своим звонком. Его, Келли и Зака встреча с доктором Ингой Кемпнер, семейным консультантом, назначенным судом, – встреча, на которую было отведено пятьдесят минут, – началась сорок минут назад. Впрочем, Эф даже чувствовал облегчение, что не сидит в офисе доктора на первом этаже довоенного кирпичного дома в Астории – том месте, где будет принято окончательное решение по делу о попечении.
Сняв трубку, доктор Кемпнер включила в кабинете громкую связь, и Эф бросился на собственную защиту:
– Позвольте мне объяснить… Все эти выходные я занимаюсь чрезвычайной, просто невероятно чрезвычайной ситуацией. Я имею в виду самолет с мертвыми пассажирами в аэропорту Кеннеди. Я ничего не мог поделать.
– Это не первый раз, когда вы не являетесь на встречу, – заявила доктор Кемпнер.
– Где Зак?
– За дверью, в приемной, – ответила доктор Кемпнер.
Значит, они с Келли разговаривают без Зака. Решение уже принято. Все закончилось, даже не начавшись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
