Сегодняшние любовники не были исключением, иногда все шесть рук ласкали ее крошечную серединку, одни с легкой нежностью, другие грубо и настойчиво. Клуб назывался "Внутренний круг", и разнообразие было пикантной приправой для всех.
Последние пару часов она провела в составе четверки - одна из ее любимых конфигураций. Двое мужчин и две женщины - она находила в этом идеальную симметрию, нечто, предусмотренное природой, наряду с четырьмя ветрами и временами года, кардинальными точками компаса. "Внутренний круг" предлагал центральную комнату для оргий, светящуюся туманным светом, или более уединенные покои с множеством подушек - они выбрали последнее.
Она заполняла свой рот Дэниелом, пока Митч заполнял ее сзади. Она обнимала Джилл, глубоко целуя ее, пока мужчины менялись между женскими ногами. Она и Джилл ласкали жаркие клиторы друг друга, пока Дэниел и Митч были заперты внутри них. Джилл овладела ее ртом, держа ее за лодыжки... и Элль с таким большим опытом обычно требовалось больше мужчин, потому что их железы предавали их и они изнашивались гораздо быстрее. Тем не менее, они отдавали все свои силы и она пила их ртом, "киской", анусом. Она громко кричала, втягивала в себя остальных по одному, парами, всех троих. Она приготовила ужин из спермы, десерт из мускусной росы на набухшей и покрытой лепестками щели Джилл.
И всегда было так много тишины, когда тела замирали, не в силах больше ни отдавать, ни принимать. Всегда было ощущение, что мир только что закончился, и все они лежат голые и мокрые на пепелище.
- Ты проголодалась? - спросил ее Дэниел.
Светловолосый, с хорошим тонусом, он лежал в потном полусне рядом с ней, протягивая один палец, чтобы заглянуть под край черного корсета. Джилл и Митч лежали в собственном сыром изможденном клубке в нескольких футах от нее.
- Я бы хотел увидеть тебя снова.
- Возможно, - cказала она. - Я здесь частый гость.
- Понимаю, - ухмыляясь, он подтянул локти ближе, подползая как солдат. - Как долго ты сюда ходишь? Слушай, тебе не обязательно вступать со мной в разговор, хорошо? Я трахал тебя сегодня и, наверное, буду трахать снова.
Он перекатился на спину, расслабленный, невозмутимый.
- Хотел бы я снова стать девятнадцатилетним, - вздохнул он. - Когда мне было девятнадцать, я мог кончать по пять раз за ночь. Но печально то, что большую часть времени я был один, - oн с надеждой посмотрел на нее. - Ты уже чувствуешь жалость ко мне?
Он был настолько очевиден и знал это, что Элль пришлось рассмеяться.
- Вы, поздно расцветающие, вы - такие, когда начинаете задумываться о том, что вы упустили.
Дэниел сказал, что он доблестно борется с притяжением гравитации, находясь на нисходящей стороне сексуальной кривой. Признался, что ему тридцать пять - совпадение или карма? Ей самой быстро приближалось к тридцати пяти, но не все они были такими. Она позволила ему говорить, и он был достаточно приятен, не казался навязчивым. Некоторые из парней в этих местах, несмотря на их покладистое поведение, прижимали тебя к себе один раз и это было похоже на то, что они на тебя претендуют. Поэтому она позволила Дэниелу говорить, но мысли ее уже уносились вперед.
Завтрашняя ночь, или последующая... будущие ночи в других клубах; гадая где она будет, что она будет делать, с кем она будет это делать.
Может быть в "Чистилище", с кольцами в затвердевших сосках и прикованная кожаными ремням, пока какая-нибудь доминатрикс в капюшоне насиловала ее страпоном.
Или в "Обществе Иезавели", где групповуха была специализацией. Где стоя на коленях и локтях, в нее могли проникнуть трижды, где будет член в каждой руке и дырке.
Или в других местах, с компанией еще более экзотической, но всегда уверенной, что она выжимает из своего опыта больше, чем ее партнеры. Это был своего рода вызов, что-то глубокое и первобытное.
Она была уверена, что где бы она ни была, после того, как она насытится и будет лежать тяжело дыша, она уже начнет мечтать о следующем разе еще до того, как высохнет липкая жидкость этой ночи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Могли ли вы вообще с нетерпением ждать следующего раза, когда вы так легко можете предсказать свою позу к его концу? Даже в таких закрытых клубах как "Внутренний круг", "Чистилище" и прочих, секс мог стать таким же рутинным и предсказуемым, как полуразвратная возня какой-нибудь толстой пригородной парочки, назначенная на второй вторник каждого месяца. Это был лишь вопрос времени.
И она подумала, не означает ли это, что ей скучно думать об этих вещах в комнате с тремя другими обнаженными людьми, чья мощная сексуальность только что пропитала стены.
Oна подумала, что спрашивая - уже получила ответ.
* * *
Через несколько дней Эллен вернулась с обеда, бросила взгляд за прилавок и подумала, не начал ли распутываться один из лицевых узлов Джуд. На лбу женщины, казалось готовы были лопнуть вены.
- Он... наверху, - cказала она сквозь стиснутые зубы.
Эллен нахмурилась.
- Кто? Кто?
- Это... это существо! - Джуд, казалось, нуждалась в том, чтобы стойка оставалась вертикальной. - Из переулка!
- О-х-х-х, - cказала она и снова нахмурилась, более задумчиво. - Все ли было на месте, когда он вошел?
Глаза Джуд расширились, ужасаясь самой мысли о том, что она посмотрела вниз, чтобы проверить.
- Видишь ли, именно такие типы как он, это ужасная помеха для остальных. Неизвестно, что он там делает.
Эллен направилась к лестнице.
- Может быть, ему нужно помочь дотянуться до книги. У нас нет лифтов для полок, ты никогда об этом не думала?
- Ты собираешься подняться? - Джуд вцепилась в стойку, все костяшки пальцев побелели. - А что, если он снова высунет свою "палку"?
Через плечо Эллен улыбнулась с ободряющей улыбкой.
- Тогда я предложу ему найти более подходящую закладку.
Это сбило с толку бедняжку Джуд. Поднявшись наверх, Эллен стала проверять проходы, полки, более старые, высокие и пыльные, где хранились подержанные, старинные и редкие книги. Она всегда с большим уважением относилась к тем, кто проводил здесь время.
Она нашла его в художественной литературе, он сидел в своем кресле так же прочно и жизненно, как будто оно было его продолжением. Он сидел погрузившись в книгу, но не настолько глубоко, чтобы не заметить ее приближения. Его лицо озарила самодовольная улыбка, и она постаралась не вспоминать, каким он выглядел в тот день, довольный и бесстыдный. И так мощно настроен на свое тело. Ни один из тысячи не смог бы пройти мимо его недостатка благоразумия, и она предположила, что то, что она считает это простым делом, делает ее тоже странной.
- Могу я вам помочь? - cпросила она.
Он указал на вторую полку сверху.
- Даже шимпанзе используют инструменты, чтобы достать то, до чего не могут дотянуться, но... - oн развел пустые руки. - Одиннадцатая слева, если вы не возражаете.
Она потянулась, достала книгу и просмотрела обложку прежде, чем передать ее ему.
- Де Сад, "Жюстин". Не часто покупают такие книги...
Его ухмылка была извиняющейся, но совершенно очаровательной на обветренном, румяном лице. Волосы рассыпались по лбу.
- Одолжил свою и так и не вернул. Без нее дом кажется неполным.
Эллен улыбнулась в ответ. А может, на этот раз это была Элль. Элль при дневном свете, грохочущая в своей тюрьме.
- А я предпочитаю "120 дней Содома".
Он выглядел просто восхищенным, но не удивленным.
- Я уверен, у каждого из нас есть свои причины, - oн энергично похлопал "Жюстин" по обложке, как будто это было плечо старого друга. - Я ценю его философию. Полное отсутствие награды за добродетельную жизнь. И каждый из этих больных сукиных детей здесь, излагает свои причины вести себя, как развращенное чудовище, с таким красноречием, что хочется плакать, - oн пожал плечами. - Но, очевидно, вы это знаете.
