Папа удивился, когда я вышла в коридор без фаты, но ничего не сказал. Мы взялись за руки, и он повел меня вниз по лестнице к подъездной дорожке, где ждал свадебный автомобиль. Сэмюэль стоял рядом, его бдительные глаза изучали наше окружение. В одной руке он держал мой свадебный букет — великолепную, размашистую композицию из белых цветов: роз, калл и более мелких замысловатых соцветий. Когда его взгляд остановился на мне, его лицо просияло, а улыбка немного ослабила мое беспокойство.
Папа подвел меня к нему.
— Разве она не великолепна?
Сэмюэль притянул меня к себе и поцеловал в лоб.
— Не могу поверить, что моя младшая сестра сегодня выходит замуж.
— Ты следующий, — поддразнила я, когда он протянул мне букет.
Он отстранился и кивнул, улыбка стала еще более напряженной. Сэмюэль выбрал Эмму не потому, что хотел ее. Его заставили заключить сделку в обмен на то, что Данило женится на мне. Иногда мне удавалось забыть этот факт, но теперь оно вернулось с силой, высасывающей душу.
Сэмюэль открыл мне дверцу, и папа помог мне забраться на заднее сиденье в моей длинной юбке. Сэмюэль сел на переднее сиденье, а папа занял место рядом со мной. Затем дал знак телохранителям в машинах впереди и позади нас, и мы поехали к церкви.
Нервы дико трепетали у меня в животе. Я покрутила помолвочное кольцо на пальце. Оно было прекрасным, и я все еще любила его. Иногда я удивлялась, почему Данило выбрал не тот дизайн, который был у Серафины. Я выбросила мысли о ней из головы. Она не будет присутствовать сегодня физически, и я не могу позволить ей занять место в моем сознании, даже если мне будет больно отстранить ее от самого важного дня в моей жизни.
До Церкви было всего пять минут езды. Она была выбрана из-за близости к нашему отелю и месту проведения свадьбы во избежании долгой поездки. Водитель остановил машину прямо перед входом, где по стойке смирно стояли четверо телохранителей.
Папа взял мою руку и поцеловал.
— Готова, божья коровка?
Я кивнула, хотя горло сжалось. Вот оно. Сегодня я выйду замуж за Данило и покину дом. Какой была бы моя жизнь сейчас? Я выросла в теплом и любящем доме. Данило был таким холодным и сдержанным, за исключением той единственной ночи, и нежность, которую он проявил ко мне позже, была неожиданной.
Папа открыл дверцу, вышел и, как и Сэмюэль, сначала огляделся, прежде чем протянуть мне руку. Я сомневалась, что кто-то станет меня похищать. Я никогда этого не боялась. У Каморры не было причин для этого. Они получили то, что хотели, и я надеялась, что влияние Фины на ее мужа предотвратит подобное.
Я вложила свои дрожащие пальцы в папины, и он нежно сжал их, одарив меня одной из своих ободряющих улыбок.
С собственной улыбкой я выбралась с заднего сиденья. Сэмюэль быстро кивнул, прежде чем проскользнуть в церковь давая знак маленькому оркестру.
Я глубоко вздохнула и неуверенно кивнула отцу.
Как только мы вошли в церковь, моя кожа вспыхнула от жара, а пульс ускорился. Все стояли, их глаза направлены на меня. Сотни гостей, большинство из которых я едва знала, а некоторых даже не знала по имени. Теперь я жалела, что не сохранила фату. Это защитило бы меня от их пристального внимания и скрыло бы мои собственные нервы от зрителей.
Под аккомпанемент скрипок и пианино мы с папой медленно пошли по проходу, где нас ждал Данило. Скамьи были украшены в основном белым, но в отличие от моего букета, маленькие цветочные композиции состояли из темно-розовых роз, добавленные для приглушенного цветового акцента.
Данило выглядел лучше, чем в любой из моих свадебных фантазий. Он был высок и подтянут, его темный костюм подчеркивал его мускулистое телосложение и передавал силу и утонченность. На нем был серебристый галстук, подходящий к его холодной персоне. Карие глаза не отрывались от меня, но выражение лица было невозможно прочесть. Я не заметила ни малейшего намека на нервозность или возбуждение. Он был спокоен и сдержан, будто это был долг и ничто не могло заставить его пульс учащаться. Хотела бы я быть похожей на него, но даже сейчас я жаждала уз, движимых любовью и привязанностью, уз, которые были бы глубже, чем политическая тактика.
