Паж застегнул пояс с мечом на талии принца. Оружие будет при нем до тех пор, пока отец не поправится и не заберет его. Аливер старался носить меч с достоинством, не обращая внимания на то, что он болтался туда-сюда и бил о бедро при каждом шаге. Подумать только: еще несколько дней назад Аливер считал великой честью сидеть среди генералов и сановников! Мог ли он ожидать, что займет место в Совете до своего семнадцатого дня рождения? Чувство вины сидело в нем, словно камень с острыми краями. Аливер видел, как убийца ударил отца в грудь — и ничего, ничегошеньки не сделал. Этот злодей назвал отца тираном. Тираном! С какой стати? Принц знал, что подлые, коварные люди извращают суть вещей, приспосабливая их под свои цели. Им нельзя верить, никогда и ни в чем. И все же… убийца произнес это слово с непоколебимой уверенностью, перед лицом столь многих людей… Аливер был возмущен. Да что там, он просто кипел от ярости!
Ах, если бы только можно было вернуть тот момент! Он бы схватил негодяя за горло… Почему он не сделал этого? Тогда, на банкете, Аливер только и мог, что кричать. Остановите его! Кто-нибудь, остановите его. Снова и снова. А ведь нужно было отпихнуть стражу, перепрыгнуть через стол, и… Столько всего можно было бы сделать. Совершить славный поступок… Сотни раз принц прокручивал в голове эту сцену во всех возможных вариантах и лишь больше мрачнел. Аливер уверился в мысли, что отец пострадал по его вине.
По сравнению с огромными роскошными помещениями, присущими акацийскому архитектурному стилю, Зал Совета казался крохотной тесной комнатушкой, где едва помещался овальный стол из полированного гранита. Вокруг расположились советники Леодана. Свет проникал сквозь единственное розеточное окно на южной стене. Лучи падали таким образом, чтобы освещать центр стола и лица сидящих за ним людей. Все остальное было погружено во мрак, и из-за этого резкого контраста Аливеру пришло на ум, что зал больше похож на комнату для допросов.
Дождавшись, когда глаза привыкнут к свету, принц занял место в кресле отца. Аливер не знал, должен ли он объявить о начале совета. Он обвел взглядом странно незнакомые, искаженные игрой света лица советников. Некоторые смотрели на принца, другие прятали глаза… Не живые люди, а каменные истуканы. Как прикажете начинать такое собрание?
Впрочем, принцу и не пришлось этого делать. Первым заговорил Таддеус Клегг. Он произнес имена пяти первых акацийских королей и напомнил собравшимся, что они принимают участие в решении крайне важных вопросов. Древние короли Акции — суть, источник мудрости и образец для подражания. Сейчас, когда на королевство обрушилась беда, советникам должно помнить о них и следовать их заветам, принимая решения.
— Прежде чем мы обратимся к темам сегодняшнего совета, я думаю, стоит рассказать, как дела у короля. Полагаю, все вы хотите знать. — По залу пронеслись шепотки. — Я могу передать вам лишь то, что мне сказали лекари. В данный момент король жив. Если он умрет, лекари явятся и сообщат нам незамедлительно. Они предполагают, что король отравлен. По всей вероятности, у убийцы был кинжал илахов, древнего ордена мейнских убийц. Насколько я знаю, почти все они были уничтожены Эдифусом и объявлены вне закона. Однако вполне возможно, что их смертельный яд сохранился до сих пор… и теперь высасывает жизнь из нашего государя, — Канцлер бросил мимолетный взгляд на Аливера и отвел глаза. — Лекари делают все, что в их силах, — продолжал он. — Может быть, король выживет. Однако мы должны быть готовы к любому исходу. Сегодня принц Аливер сидит на месте короля. Я прошу принять его как вашего повелителя, даже если вы молитесь, чтобы он как можно скорее уступил кресло отцу.
Аливер с некоторым усилием посмотрел вокруг и попытался ответить на обращенные к нему благожелательные слова, но тут же спустил глаза и только слушал молча, глядя в стол. Так же, разглядывая гранитную столешницу, он выслушал и доклад секретаря канцлера. На острове едва ли мог оказаться человек, способный подтвердить личность убийцы, сказал он, но по счастью нам повезло. На Акации нашелся чиновник, который прожил год в Катгергене, инспектируя дела сатрапии. Он подтвердил, что этот человек действительно Тасрен Мейн. Впрочем, некие сомнения остались до сих пор. Мы направили голубя в Алесию, и тамошние представители Мейна прислали ответ, утверждая, что убийца никак не мог оказаться Тасреном. Они клянутся, что если и имел место какой-то заговор, то Мейн не имеет к нему отношения. Они готовы явиться ко двору и лично уверить нас в своей невиновности. С другой стороны, настораживает тот факт, что мейнцы, жившие на Акации, исчезли в неизвестном направлении. Гурнал и его родственники сбежали; в их доме обнаружены тела убитых слуг. Если Мейн ни при чем, как тогда это объяснить?
Выслушав доклад секретаря, Джулиан, один из советников короля, проговорил:
— У нас недостаточно сведений, чтобы предпринимать какие-либо действия…
Несколько возмущенных голосов наперебой указали ему, что действий пока никто и не предложил. Джулиан невозмутимо продолжал:
— Хэниш Мейн посылает брата на смерть… какой в этом смысл? Начать войну, которую он не сможет выиграть? Нелепо. Хэниш — мальчишка. Я видел его на зимнем празднике пару лет назад. Отрастил кой-какую бороденку на щеках, пытаясь выглядеть старше, но он еще щенок.
В разговор вступил Рилос — командующий акацийскими вооруженными силами. Человек, которому, насколько знал Аливер, король доверял.
— Хэниш уже не мальчишка, — заметил Рилос. — Насколько я знаю, ему сейчас двадцать девять.
Джулиан мельком взглянул на Аливера и обернулся к генералу.
— Если заговор устроил Хэниш, то возникает вопрос: зачем? Чего он хочет добиться?
— Этого мы не знаем, — сказал Чейлс, еще один пожилой офицер. — Джулиан, ваше великодушие общеизвестно, но не все люди столь же благородны.
— А мальчишки зачастую просто глупы, — прибавил Рилос. — Полны гордыни. Безрассудства…
Джулиан хотел было ответить, когда вступил Таддеус:
— Все мы здесь достаточно разумны, чтобы не называть день ночью, — сказал он. — Нужно учитывать любые возможности, и вопрос Джулиана правомерен. Не исключено, что Хэниш Мейн действительно ни при чем. Не исключено… однако я знаю, что главный подозреваемый обычно и есть виновник. Мейнцы — древний народ. Древний народ имеет длинную память. Может быть, Хэниш полагает, что действует от имени праотцов. Он выражает волю предков, а те жаждут акацийской крови, и чем дальше — тем больше. Во всяком случае, так полагают мейнцы, и они не откажутся от своих суеверий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
