В разговор вступил Рилос — командующий акацийскими вооруженными силами. Человек, которому, насколько знал Аливер, король доверял.
— Хэниш уже не мальчишка, — заметил Рилос. — Насколько я знаю, ему сейчас двадцать девять.
Джулиан мельком взглянул на Аливера и обернулся к генералу.
— Если заговор устроил Хэниш, то возникает вопрос: зачем? Чего он хочет добиться?
— Этого мы не знаем, — сказал Чейлс, еще один пожилой офицер. — Джулиан, ваше великодушие общеизвестно, но не все люди столь же благородны.
— А мальчишки зачастую просто глупы, — прибавил Рилос. — Полны гордыни. Безрассудства…
Джулиан хотел было ответить, когда вступил Таддеус:
— Все мы здесь достаточно разумны, чтобы не называть день ночью, — сказал он. — Нужно учитывать любые возможности, и вопрос Джулиана правомерен. Не исключено, что Хэниш Мейн действительно ни при чем. Не исключено… однако я знаю, что главный подозреваемый обычно и есть виновник. Мейнцы — древний народ. Древний народ имеет длинную память. Может быть, Хэниш полагает, что действует от имени праотцов. Он выражает волю предков, а те жаждут акацийской крови, и чем дальше — тем больше. Во всяком случае, так полагают мейнцы, и они не откажутся от своих суеверий.
— Все народы имеют историю, — сказал Рилос. — Некоторые из нас помнят об этом, а некоторые — нет. Иные могут назвать имя своего прадеда, а иные не могут. Но древняя кровь по-прежнему бежит в наших жилах. Время — не оправдание для предательства.
В зале повисла тишина. Казалось, советники колеблются, и Аливер решился заговорить.
— Мы ходим вокруг да около вместо того, чтобы посмотреть в лицо фактам, — начал он. — Разве кто-нибудь сомневается, что тот человек… убийца… что он из народа мейн? Он чисто говорил на их языке. Он назвал свое имя. Разве этого мало? — Тишина была ответом принцу. Казалось, все изумились речам юноши и не знали, как ответить. — Какой смысл смотреть в ночное небо и думать, не спрятан ли солнечный свет за облаками? Мы знаем, кто виноват. Мейнец ранил моего отца! Мы должны воздать им сторицей.
— Вы совершенно правы, принц, — сказал Таддеус. — Именно поэтому мы здесь собрались. Нужно понять, как именно мы ответим Мейну. У наместников может быть собственное мнение на сей счет, но они все равно будут ожидать от нас руководящих указаний и одобрения своих действий.
— Стало быть, надо разработать план атаки? — спросил Аливер, обретая уверенность от собственной удали. — Как скоро наша армия сможет оказаться у ворот Тахалиана?
Таддеус переадресовал вопрос Карверу — единственному капитану марахов на острове. Карвер был самым молодым из собравшихся в зале советников — лишь немного за тридцать. Этот человек родился под счастливой звездой. Он был отпрыском древнего рода, потомственным военным. Таланты и амбиции быстро вознесли его на самый верх. Несколько лет назад он добровольно вызвался возглавить войска, посланные для подавления мятежа в Кендовии. В последнее время боевые действия в империи были редкостью, и Аливер полагал, что опасность мятежа сильно преувеличили. Как бы там ни было, Карвер командовал настоящими солдатами в настоящем сражении. Немногие из ныне живущих акацийцев могли этим похвастаться. Однако слова Карвера отнюдь не привели Аливера в восторг.
Не следует торопиться, заявил марах. Нужно принять в расчет боевые силы Мейна, а также учесть, что противник дислоцируется в труднодоступном регионе. Вдобавок между Мейном и Акацией располагаются территории со сложным ландшафтом. Акацийские войска в настоящий момент рассеяны по большой территории. Это позволяет империи контролировать провинции, но для военной кампании потребуется реорганизация и переброска армий. Можно начать стягивание отрядов из провинций к центру, а также объявить новый призыв. Таким образом, Акация сможет сосредоточить необходимое количество войск в районе Алесии в начале весны. Если Ошения окажет содействие, есть шанс, что войска удастся выдвинуть на позиции в область ущелья Градтика ко дню весеннего равноденствия. Наступательная операция начнется не ранее, чем через месяц после развертывания сил возле ущелья. Вдобавок она будет происходить в сложных условиях весенней распутицы и разлива рек. Не говоря уже о насекомых…
— Насекомых?! — взвился Аливер. — Вы с ума сошли! Мейнский убийца ранил моего отца, а вы толкуете про насекомых?!
Карвер нахмурился — так, что его густые брови сошлись к переносице.
— Милорд, вы когда-нибудь видели крошечных мошек, которых полно в Мейне весной? Их там целые тучи, такие огромные, что человек может задохнуться, просто глубоко вдохнув. Вдобавок они кусаются. Случалось, люди умирали от потери крови. А хуже всего, что они разносят заразу — лихорадку, чуму… Планируя военную кампанию, нужно учитывать очень много факторов. На войне есть масса способов погубить солдата и помимо вражеского меча. Мухи, мой принц, один из них. Возможно, передовые отряды, знакомые с зимними условиями Мейна, могли бы начать движение раньше — прежде чем оттепель разбудит паразитов. Однако, учитывая исчезновение генерала Алайна, я не советовал бы этого делать.
Аливер недоуменно покачал головой. Он не ожидал услышать такую отповедь из уст бравого офицера. Его всегда учили мыслить категориями наступательной войны — ведь армия Акации многократно превосходила силы любой из провинций. Принц хотел спросить, что стряслось с генералом Алайном, но постеснялся: он видел, что все остальные и так знают, о чем речь. Подумав, Аливер сказал:
— Солдаты Мейна не превосходят числом двадцати тысяч, и десять из них — у нас на службе, разбросанные по всей империи. Таков был приказ. Итак, я спрашиваю: сколько времени нам нужно, чтобы собрать армию, способную побить десять тысяч человек? Вряд ли это непосильная задача.
Карвер пробормотал, что количество мейнского населения никому точно не известно. Их численность постоянно колеблется в таких пределах, что невозможно верить ни одному официальному источнику.
— Армию, потребную для войны с Мейном, удастся собрать только к лету. До той поры карательная операция вряд ли возможна… Если Хэниш выбирал время так, чтобы мы не ударили в ответ немедленно, то он выбрал правильно. Вдобавок надо учитывать национальные особенности мейнцев. Для них убийство — нечто само собой разумеющееся. Слабые, болезненные дети подлежат смерти. Таким образом, с каждым поколением они становятся все сильнее. Мейнцы научились выживать в самых суровых условиях. Любой их мужчина — воин. У них много секретов, о которых нам ничего неизвестно. За жизнь каждого мейнца мы заплатим дорогую цену…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
