Хэниш Мейн вышел в центр круга и поклонился человеку, который поклялся убить его. Коротким кивком он дал понять, что готов начать танец. Мазерет.
Вождь народа мейн был среднего роста, худощавый и стройный. Он стриг волосы короче, чем большинство мужчин Мейна, обрезая их чуть ниже ушей. Лишь три косы падали на плечи; две — с вплетенными в них шнурами из оленей кожи, третья — с зеленым шелком. Черты его лица будто нарочно были подобраны таким образом, чтобы подчеркнуть глаза. Тонкие как волосок морщинки прорезали широкий лоб. У Хэниша были высокие скулы и орлиный нос с тонкой переносицей; на одной из ноздрей виднелся крохотный шрам. Молочно-белая кожа казалась почти прозрачной под нижними веками; здесь она словно светилась изнутри, придавая серым глазам мечтательное выражение, которое могло обмануть людей, не знавших истинного характера вождя.
Сегодня Хэниш облачился в короткий килт и тальбу — одежду, состоящую из единого куска тонкой выделанной кожи, которая была обмотана вокруг тела, оставляя руки свободными. Противник Хэниша на голову выше вождя — длинноногий, жилистый и мускулистый, великолепно сложенный. У него бледно-золотые волосы: две косы с зелеными лентами, обозначавшими, что он уже танцевал мазерет, выжил в нем и мог поведать об этом миру. Он был хорошим бойцом и уважаемым человеком, соратником Хэниша, с кем вместе они строили планы грядущей войны. И лишь теперь, когда война была уже на пороге, амбиции воина побудили его бросить вызов вождю.
Двух мужчин окружали зрители — мейнские офицеры, мастера мазерета, лекарь и воины из числа пунисари, элитной гвардии Мейна, выполнявшие роль телохранителей вождя. Здесь же стояли два жреца Тунишневр, чьи лица закрывали надвинутые капюшоны. Один из жрецов ожидал, когда дух покинет тело танцора, проигравшего мазерет, дабы произвести ритуал воссоединения с предками. Второй готовился произвести обряд введения во власть — в случае, если вызвавший Хэниша воин победит и займет место верховного вождя. Чуть поодаль стоял Халивен — первый советник Хэниша. Это был человек, невысокий по стандартам Мейна, но крепкий и сильный как медведь. Большой нос покрывали мелкие пятнышки оспин, на скулах проступали красноватые линии артерий. Халивен был братом покойного Хеберена и дядей молодого вождя.
За спинами привилегированных зрителей стояли другие — великое множество солдат в полном боевом облачении, добрый десяток тысяч. Десять тысяч пар серо-голубых глаз, десять тысяч голов с льняными волосами, спутанными как змеиные гнезда — в лучших традициях воинов Мейна. Нельзя сказать, чтобы мазерет был в Мейне необычным зрелищем, но он неизменно собирал бессчетное число зрителей. Зрелище, будоражащее кровь любого мужчины, которому повезло наблюдать поединок. Хэниш вскинул руки в ответ на выкрики солдат. Он знал, почему они кричат так громко, и ему хотелось, чтобы солдаты видели его уверенность и беспечность перед лицом смертельной опасности. Сильные люди заслуживают сильного вождя — такого, который не боится испытать себя. Он должен отринуть любовь к жизни, отринуть страх, отринуть человеческие желания. Все, что заставляет слабого человека совершать ошибки.
Двое мужчин сошлись на расстояние удара. Они двигались в медленном, плавном танце, то приближаясь друг к другу, то отступая. Для человека, не ведающего, что такое мазерет, представление могло бы показаться скучным. Он мог бы решить, что бойцы слабы, неумелы и притом трусоваты. Сначала Хэниш и его противник разглядывали друг друга, раскачиваясь на месте, смещаясь всего на несколько дюймов. Оба были вооружены только короткими кинжалами, которые пока что покоились в ножнах на талии. Узкий клинок шести дюймов в длину напоминал нож для разделки речной форели — за исключением того, что качество металла было несравненно лучше.
Хэниш перемещался медленно и плавно — четкими, выверенными движениями, продуманными до мельчайших деталей. На его лице застыло равнодушное выражение, глаза были холодными и пустыми. Ничто не выдавало его намерений, не предрекало, куда он двинется, что сделает в следующую секунду. Одновременно Хэниш внимательно оглядывал противника, ища в нем любую слабину, любой намек на возможную ошибку. Он полностью отдался на волю инстинктов, выкинув из головы все лишнее и ненужное — тысячи вещей, которые сейчас не имели значения, и сосредоточился на нескольких, необходимых для выживания. Его наставник однажды сказал, что мазерет похож на танец двух кобр, встретившихся на травяном полу джунглей. Их бой точно странный балет — неторопливый, вальяжный. Никто не делает ни единого обманного движения, никто не пытается выиграть в скорости. Но когда наступает нужный момент, все происходит мгновенно. Один удар, стремительный как молния. Один смертельный удар… Хэниш никогда не видел живую кобру, однако нарисованная учителем картина и поныне стояла перед глазами. Он всегда поступал именно так, и его удар возникал из пустоты, как искра между двумя кремнями. И Хэниш понимал, что он сделал, лишь после того, как все было кончено.
Наконец бойцы впервые соприкоснулись ладонями. Они наклонились друг к другу, испытывая силу и вес партнера — шеи прижаты бок о бок, подбородок лежит на плече противника, руки и пальцы ищут опору. Они переплелись и закружились, напрягая мышцы ног и торса, проверяя друг друга на прочность. Хэниш уступал высокому воину и в мускулах, и в массе тела, но он мгновенно заметил, что противник бережет правую ногу. Возможно, виной тому были последствия старого ранения. Противник лучше двигался, когда шел вперед, и чувствовал себя неуверенно, отступая. Хэниш понял — хотя воин и пытался это скрыть, — что его противник предпочитает бить первым. Он только искал удобного случая, чтобы бросить тело вперед, с ведущей правой ногой…
Хэниш разорвал объятие, вывернулся и ушел вбок. Стоя лицом к толпе, вытащил кинжал. Противник сделал то же. Хэниш не удивился, увидев, что воин напряг мышцы правой ноги, развернув торс, перебросил кинжал в обратный хват и махнул им снизу вверх по диагонали, одновременно кидаясь вперед. Он действительно желал ударить первым.
Тревога отразилась на лице воина еще прежде, чем он закончил движение. Удар неизбежно должен был прийти Хэиишу в правую часть груди, однако кинжал вообще не коснулся его. Хэниш поднырнул под руку противника и присел, избежав удара. Затем повернулся вокруг своей оси, выпрямился и воткнул кинжал в левую сторону спины, под лопатку. Ощутив, что лезвие не встретило сопротивления, целиком прогрузившись в плоть, Хэниш понял, что удар достиг цели. Он чуть повернул кинжал и рванул его вбок, протащив по узкой щели между ребрами. Разрезав ткани мышц и легкого, лезвие коснулось сердца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
