не стали осматривать. Джон сослался на какие-то законы, правки, статьи и прецеденты нашего королевства, о существовании которых я до сего дня и не ведала! Хотя не каждый день к тебе приходят с официальным уведомлением, что лишают всего имущества, и ты ещё должна останешься. В любом случае, мой супруг оказался подкован всесторонне и приставы вняли его словам. Я подписалась в получении уведомления и должна через три дня предоставить приставам доступ в дом для этой самой описи, потом поехать с ними и показать квартиру в городе. От одной мысли у меня зубы сводит, руки в кулаки сжимаются и хочется убивать!
Имущество из дома решено было разделить и спрятать в домах мистера Леви и миссис Хедсон. Они сами предложили свою помощь. Ясно ведь, что оценивать редкие вещи будут по самой минимальной цене, и в случае необходимости мы сами продадим дороже. Джон сказал, что в этом случае свяжется с одним надёжным человеком, но не сейчас. Пока он просил меня не
паниковать, стиснуть зубы и немного потерпеть, он всё выяснит.
Я снова решила довериться мужу. Без него я бы расклеилась и не знаю, что делала бы... Вот весь день мы и занимались сборами, а Джон вёл переписку с нужными, по его словам, людьми. Ночью он не спал и продолжал работать. Слуги по темну увозили вещи из моего дома, чтобы надёжно спрятать.
Я тоже не могла уснуть и маялась жуткими мыслями, рисовала в воображении
самое ужасное своё будущее. Уснула лишь под утро от усталости. Пёс и коты обложили меня, видимо пытаясь успокоить мою перевозбуждённую нервную систему. Пробудилась от их шевелений и толкотни, но всё равно ощущала тепло и любовь пушистых питомцев. Не сбежали, как всегда, а в кризисный момент решили по-своему поддержать.
Погладила котов, собаку и даже не приводя себя в порядок, лишь надела халат и спустилась на первый этаж. Холл был заставлен коробками, коробочками, коробуськами и корбищами. И это ещё слуги очень многое увезли. Обозрев ценное имущество, мой взгляд упал на столик для корреспонденции. Я увидела утренний выпуск, и на первой же полосе пестрела моя физиономия. С остервенеем схватила газету и начала читать статью. У меня волосы зашевелились, и вьющиеся пряди чуть не распрямились от прочитанного.
Что ж, первый шок прошёл, но зато ясно одно — теперь я окончательно являюсь «персона нон грата» для высшего общества. Граф Андон позаботился, чтобы все узнали о моей ситуации. Вырвала лист со статьёй, скомкала газетную бумагу в кулак и направилась со всей решимостью в кабинет.
Супруг так и не ложился и выглядел уставшим, но, кажется, он что-то придумал. Или нашёл. Или нашёл и придумал.
— Свинья Андон уже пожаловался газетчикам и обо мне написали статью! —
воскликнула гневно и потрясла зажатой в кулак статьёй. — Меня высмеяли,
окончательно опозорили и завуалировано обозвали дурой!
Джон устало потёр лицо ладонями, потом кивнул и произнёс:
— Не переживай. Это всё мелочи. Лучше сядь, у меня есть важные новости.
Тон супруга был настолько серьёзным, что мне стало не по себе.
— Святые угодники, ты пугаешь меня! — выдохнула страшным голосом и плюхнулась в кресло напротив.
Джон побарабанил пальцами по столу и заговорил размеренным тоном, делая акценты на самом главном и при этом сглаживая особо острые углы.
— Благотворительный фонд в пользу редких видов животных тебе уже знаком.
— Пффф! — ударила по коленкам. — Да они должны были получить наследство дяди! Конечно, я об этих мошенниках знаю! Но причём тут они?
Супруг откинулся в кресле.
— Учредители фонда держат свои имена в строжайшем секрете, но я выяснил, кто управляет этой сомнительной организацией. И да, ты абсолютно права, о животных они вспоминают только во время сбора средств и в рекламных буклетах.
— Ого, и кто же там сидит? — я даже рот приоткрыла, стараясь не пропустить ни единого слова.
— Не поверишь, дорогая, но всё семейство Андон, — хмыкнул Джон, наблюдая за моей реакцией.
У меня даже лицо вытянулось.
— Вся семейка? — переспросила для ясности. — И больше никого? А мой дядя? Он ведь там какие-то дела проворачивал.
— Граф Ловли, как и другие уважаемые и серьёзные люди, имел с этого фонда
небольшие проценты, но они там по сути никто. Их обязанностью является приобщать к сбору средств как можно больше людей из различных слоёв общества. Самое интересное, фонд по документам чист, как первый снег и стабильно платит все налоги.
— Ещё скажи, что реально животных спасает, — фыркнула я.
Джон невозмутимо пожал плечами.
— Вполне возможно, отдаёт для отвода глаз какие-нибудь небольшие суммы. Но это не всё. Ты имеешь представление, чем именно занимается этот фонд?
Навострила ушки.
— Мммм... Собирает деньги и распихивает по карманам? — предположила самое очевидное.
— Семья Андон очень богата даже по меркам короля, — медленно произнёс Джон, чтобы я осознала каждое слово. — И деньги для них не имеют значения.
— Тогда я не понимаю... — проговорила хмуро.
Джон подался вперёд и прошептал:
— Благотворительный фонд — прикрытие. На самом деле там занимаются исследованием и изготовлением артефактов, которых ты не найдёшь даже на чёрном рынке. Предполагаю, что семья Итана, да и сам лорд Итан пытаются добиться создания черномагических артефактов. Что хотят получить люди, пресытившиеся богатством?
— Что же?
— Абсолютная власть — это самая прекрасная и сладкая любовница, моя дорогая. Возможно, попутно разрабатываются и другие серьёзные артефакты, но скорее всего, они пытаются получить именно артефакт власти.
— И каким же образом он будет работать, если у них получится создать такой
предмет? И как думаешь, наш король знает?
— Монарха уж точно не посвящали. А принцип работы довольно прост —
подчинение массового сознания. У меня предположение, что именно так должен работать артефакт — подчинять людей и внушать им нужные мысли и идеи. Эти люди будут выполнять любые приказы.
У меня глаза стали как плошки.
— Это ужасно! — прошипела я. — Неужели дядя не знал? Или знал? Но почему мне ничего не сказал?
Потом схватилась за голову, потёрла виски и спросила:
— А что с тем проектом на болотах?
— Всё по порядку, — произнёс Морган и протянул раскрытую ладонь.
Вложила свою ладошку в его и сразу ощутила себя намного спокойнее.
— Думаю, граф Ловли, как и другие, дали клятву о неразглашении. Я уверен, что члены фонда знали
