– Тебе нет нужды уходить. Я возьму себя в руки. Этого больше не повторится.
Он быстро поднял голову, но Ольга уже встала, отвернувшись, бросила:
– Поехали! У меня еще дела в клубе, я и так задержалась.
Она пошла по тропинке туда, где стояли привязанные лошади. Отвязала Гейшу, вскочила в седло. Руслан следовал за ней.
Солнце уже клонилось к закату. Вспаханное поле, по которому они ехали размеренной рысью, отливало красным, между комьями земли пробивались молодые побеги. Оля встряхнула головой, избавляясь от застрявших в волосах соринок. Они пересекли поле и направились вдоль шоссе. Оля издали заметила машину Миши. Черный «Гелендваген» двигался по шоссе в направлении поселка, где располагался их дом. Значит, муж уже вернулся.
Миша, вероятно, тоже заметил ее, машина свернула к обочине и затормозила. Муж вышел из автомобиля, движением руки остановив собиравшегося последовать за ним охранника. Ольга спрыгнула на землю, глубоко вдохнула воздух, выравнивая дыхание, и подошла к Мише. Он, как обычно, клюнул ее быстрым поцелуем в волосы.
– Вот я и дома. Соскучилась?
– Конечно, – с трудом проговорила она.
– Катаешься? – кивнул Миша на лошадь. – И верный страж с тобой? Это хорошо, пусть бдит!
Руслан тоже спешился. Оля не могла различить его лица: закатное солнце било ему в спину. Чернецкий подошел к Руслану, протянул ладонь, и тот пожал ее.
– Здорово, братан! – весело сказал Миша. – Как тут у вас? Все тихо?
– Нормально, – глухо отозвался Руслан, – но кое-что есть, нужно обсудить.
– Не вопрос, обсудим, – кивнул Миша. – Давайте-ка, братцы, отгоняйте своих лошадок – и домой. Руслан, привози Олькина побыстрее, не могу – соскучился по домашнему уюту.
Руслан кивнул – взгляд потухший, зубы страдальчески сжаты, на скулах играют желваки. Можно было подумать, что его скрутил острый приступ боли, невыносимой, выкручивающей нутро.
– Да, Миша, мы скоро, – пообещала Ольга, вскочила в седло и поскакала по направлению к клубу.
Глава 16
– Значит, думаешь, Лелик был не при делах? – Миша, наморщив лоб, пыхнул сигарой, забарабанил пальцами по столу. – И, говоришь, в доме есть крыса?
– По крайней мере, в таком случае все сходится, – подтвердил Руслан.
– Да, херовые дела, – развел руками Чернецкий. – Ну что, тогда на тебя вся надежда. Найди мне его, Руслан, я ничего не пожалею.
Черные быстрые глаза его опасно сверкнули.
Умаров сухо кивнул:
– Сделаю, что смогу. Но потом – извини, уйду. Я понял, что эта работа не для меня. Обещал тебе разобраться с заказчиком – значит, сделаю, а дальше уже без меня. Договорились?
– По рукам! – охотно согласился Миша. – Я все понимаю, брат, ты у нас человек нравственный, можно сказать высокоморальный. Тебе наша разбойничья жизнь поперек горла, а?
– Это не мое дело, разбойничья она или нет, – коротко бросил Руслан. – Я просто тебя предупредил, без комментариев.
– Ясно, ясно, – покивал Миша. – Давай, Рэмбо, действуй.
Руслан поднялся из-за стола, и Чернецкий снова окликнул его:
– Руслан!
– Что? – Тот обернулся.
– Спасибо тебе, что Ольгу мою уберег, пока меня не было. Ей-богу, у меня прямо камень с души свалился, когда ты объявился в доме. Можно спокойно по делам уехать, не беспокоиться, что ее тут кто-то обидит. Я тебе доверяю, ты же не допустишь, чтобы с ней что-то случилось?
Руслан сдавленно закашлялся, и Миша протянул ему стакан, в который плеснул воды из графина.
– Спасибо, – все еще сипло отозвался Руслан. – Не за что меня благодарить, это моя работа.
Поставив стакан на край стола, он вышел из кабинета.
Руслан вышел из кабинета Чернецкого весь погруженный в мрачные мысли. Когда на его плечо осторожно легла тяжелая мужская рука, он вздрогнул от неожиданности, но тут же, сгруппировавшись, попытался поймать владельца этой руки за плечо и оттолкнуть от себя на безопасное расстояние. Однако при ближайшем рассмотрении человек, нарушивший его личное пространство, оказался женщиной, Мартой, зачем-то дожидавшейся его у кабинета хозяина.
– Обойдемся без предисловий, Руслан, – как всегда, личная телохранительница Ольги была немногословна, – ты спишь с женой хозяина, я это точно знаю. Сколько ты готов заплатить мне за мое молчание?
– А ты, оказывается, корыстная девочка, – констатировал Руслан, – все на приданое зарабатываешь?
– Не вздумай блудни разводить, я этого не люблю, – предупредила Марта.
– Хм… А то что? Что ты мне сделаешь? – улыбнулся Руслан. – Из своей любимой «беретты-82» с крыши дома подснимешь?
Блондинка разочарованно прошипела:
– Вот ты как? И давно ты знаешь?
Руслан бесцеремонно ухватил Марту за подбородок и произнес, глядя прямо в эти холодные, как будто рыбьи, глаза:
– Послушай меня, жадная тварь. Я все о тебе знаю. Все твое досье. Все твои плюсы и минусы. Твое любимое оружие. То, что ты пропала во вторую чеченскую, и главное, не нашли не только тебя, но и твою знаменитую винтовку. Из которой ты стольких положила. Самое интересное, что тот отряд, в котором ты числилась, был полностью уничтожен федералами через несколько недель после твоего исчезновения. Умеешь ты вовремя ноги уносить, опасность нюхом чуешь… Ты думаешь, я бы допустил в личняк того, чье резюме было бы мне незнакомо? А вот Мише твоя бывшая деятельность может и не понравиться, если он о ней догадается. Так что сиди тихо, про то, что знаешь, забудь. Иди выполняй свою работу согласно должностной инструкции. Вопросы есть?
– Вопросов нет, – ухмыльнулась Марта и взяла под козырек.
Руслан хмыкнул, отпустил снайпершу и стал спускаться вниз по лестнице. На душе у него стало совсем паршиво.
«Мать твою, надо же было так вляпаться!» – Руслан сел на старую колченогую скамейку в дальнем углу сада, окружавшего дом. Земля под ногами была усыпана осыпавшимися цветами сирени, на ветках остались лишь потемневшие, коричневые ссохшиеся остовы. Края штанин вымокли от вечерней росы. Далеко-далеко, там, где начинался лес, надрывалась какая-то птица. Он закурил, огонек зажигалки мелькнул в вечерних сумерках и погас. Голова у него разламывалась пополам.
Совсем близко – только перейти дорогу и свернуть налево – его женщина, Оля. Теперь он окончательно это понял – его, и больше ничья. Он больше не старался себя обманывать: не сможет он от нее отказаться, пытался уже – не вышло. Она перевернула его душу: то ли своим упрямым, непримиримым характером, то ли неподдельной честностью, благородством натуры. А может, Руслана зацепила ее способность к искреннему сопереживанию, сочувствию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
