Карлссон.
Толик неимоверным усилием воли удержался от смеха, но видимо, на его лице что-то такое отразилось, потому что актер очень уж подозрительно осмотрел как его, так и сидящую рядом Норму. Однако Том представился в ответ, представил девушку и предложил вначале выпить. Похоже, от этого Оттар отказаться не смог. А после первой разговор начался как бы сам собой, причем сумела его завязать как раз Норма.
Выпили еще по рюмочке, после чего актер внимательно посмотрел на Тома и спросил:
– Могу я уточнить, чем вызвано столь внезапное желание познакомится со старым, вышедшим в тираж актером…
– Ну, не такой уж вы и старый, – улыбнулась девушка. – И в фильмах снимаетесь…
– Категории Б, – грустно усмехнулся Отто.
– Норма, извини, но мне показалось, что тебе надо припудрить носик, – ласково попросил Том.
Стрельнув в него глазами, девушка, тем не менее, без возражений встала из-за стола и скрылась в дамской комнате.
– Понимаешь, Отто, у моей… хорошей знакомой, – Том кивнул в сторону туалета, – очень тяжелая ситуация. Муж в море, с семьей не сошлись, из-за того что она в кино хочет сниматься. И тут я вспомнил о вас…
Еще несколько минут обсуждений, уговоров и, наконец, решивший вопрос весомый аргумент в виде чека на полторы сотни баксов, и Карлссон согласился помочь «бедной девушке». Которую и огорошил сразу по возвращении к столику:
– Вы хотите быть актрисой? Вам повезло – у нас ушла исполнительница одной из второстепенных ролей, я поговорю с продюсером, чтобы попробовали вас на ее место. Не возражаете?
Норма держалась великолепно. Неожиданное известие о «ее» стремлении ничуть не отразилось ни на лице, ни на поведении. Она лишь на секунду замерла, а потом разулыбалась, словно получив известие о внезапно свалившемся на нее наследстве в пару миллионов. И начала горячо благодарить своих спутников.
«Какая актриса пропадала», – усмехнулся Том.
– Но я думаю, что тебе надо будет взять псевдоним, – сказал он, едва похвальный спич закончился и Норма решила промочить горло глоточком кока-колы. – Была у меня знакомая актриса, которую звали Мэрилин. Тебе это имя очень подходит, – предложил он, смеясь про себя удачной шутке.
– Точно. Псевдоним вам не помешает, милая моя… племянница, – подмигнув, добил собеседников Отто.
– Мэрилин, – внешне спокойно повторила Норма, словно пробуя имя на вкус. – Неплохо. Но как-то слишком длинно… Лучше – Мэри. Но, «дядя», – иронически улыбаясь, она ухитрилась так произнести это слово, что кавычки почувствовал бы даже поляк[44], – фамилию тоже надо поменять. Может, в честь мамы? Надо подумать.
– Надеюсь, не Пикфорд[45], – пошутил Толик и быстро уклонился от замахнувшейся на него девушки. Промахнувшись, Норма сбила его рюмку с остатками виски. Алкоголь разлился по столику, оставляя пятна на скатерти и форменных брюках сержанта. От полного конфуза Норму спасло только то, что все посетители отвлеклись на эффектное появление в дверях десятка военных полицейских во главе с лейтенантом. Трое остались на входе, еще трое бегом, маневрируя между столиками, перекрыли заднюю дверь. Остальные, во главе с лейтенантом, держа наготове дубинки, двинулись к столику, за которым сидела наша компания.
– А что за явление? – удивился Карлссон, поигрывая взятой со стола массивной солонкой.
– А это меня арестовывать идут, – ответил Томпсон и допил стопочку виски.
– А, ну-ну, – ответил на это Оттар, не выпуская солонку.
– Не вмешивайтесь, – заметил Том. – Это тебе, – он передал Норме заранее приготовленный небольшой конверт и лишь отрицательно покачал головой на ее попытку что-то возразить.
– Сержант? – подошедший тем временем к столику лейтенант военной полиции остановился напротив Томпсона.
Его подчиненные, грамотно разбившись на пары, перекрыли десантнику пути отхода.
– Так точно, сэр! – поднявшись и отдав честь, ответил Том, благоухая виски от отчетливо видимого мокрого пятна на брюках. – Сержант Томас Томпсон, сэр, пятьсот пятый полк восемьдесят второй парашютно-десантной дивизии, сэр.
– Вы арестованы, – заявил лейтенант, положив правую руку на кобуру револьвера.
– Не шалю, никого не трогаю, спокойно разговариваю в баре, – издевательским тоном ответил, недружелюбно насупившись, Том, – и еще считаю своим долгом предупредить, что без предъявления ордера на арест не двинусь с места.
– Ордер у нас есть, – продолжая удерживать правую руку на кобуре, лейтенант левой рукой достал сложенную в несколько раз бумагу из кармана.
– Неужели? – притворно удивился Томпсон. – Ну, раз так, я сдаюсь десятку ваших храбрых полицейских! – вызвав дружный смех присутствующих, громко добавил он.
Пока Тома арестовывали, предъявляли обвинение и сажали в гарнизонную тюрьму, в одном знаменитом кабинете в другом полушарии Земли два человека встретились для обсуждения вопросов, среди них были и касающиеся Тома-Толика.
– Лаврентий, – разговор шел на грузинском, – что удалось узнать по Пророку?
– Ничего, товарищ Сталин. – Собеседник наклонил голову к столу с лежащей на нем папкой для бумаг. – Никаких следов. Ни один наш агент, ни в администрации, ни в буржуазных кругах ничего не обнаружил. Ни следов какой-либо группы, ни приближенного к правительственным кругам советника, имеющего доступ к такого рода сведениям и способного выдать прогноз будущего такого уровня, мы пока тоже не обнаружили. Но всё, что поддается в настоящее время проверке, соответствует изложенному в послании.
– Хорошо. То есть, конечно, плохо, но я такого ждал. Продолжайте поиски, только осторожно. И попробуйте всё же дискредитировать господ Даллесов и Гувера.
– Начали, товарищ Сталин. Осторожно, но сразу по всем направлениям. Очень сложно, так как Рузвельт к ним хорошо относится. Даже если не учитывать поддержку определенных кругов американской элиты.
– Но вы продолжайте операцию. Пусть не сразу, однако рано или поздно результат, как я полагаю, будет, – усмехнулся в усы хозяин кабинета. – Вода камень точит. А что у нас по реактивному двигателю «С»[46]? – неожиданно перешел он на русский, сменив заодно и тему.
– Работаем, – твердо ответил собеседник. – Не хватает специальных станков и сталей. Завенягин и Вознесенский обещают решить вопросы, но не ранее середины следующего года.
– Плановый срок сдачи готового изделия изменить сможем?
– Нет, товарищ Сталин, практически невозможно. Как и планировали ранее – третий квартал сорок шестого.
– Необходимо ускорить, Лаврентий. Жизненно необходимо. Сам же мне данные принес – партнеры будут готовы к июлю – августу сорок пятого. Нам нельзя отставать от них больше чем на несколько месяцев, иначе у них будет неодолимое искушение шантажировать нас.
– Не могу твердо обещать, товарищ Сталин. Приму все меры, но сами понимаете…
– Понимаю, Лаврентий, но надо, обязательно надо успеть. Так что поторопи там…
Однако Тому было совершенно не до каких-то разговоров, пусть даже и решающих судьбы мира, так как сразу на следующий день его прямо из камеры этапировали на заседание трибунала.
В небольшой комнате, куда
