Бранд слушал эту горячую речь, склонив набок голову и глядя мимо своего собеседника. Затем он заговорил вкрадчивым голосом:
— Господин статс-секретарь, сочувствие нашей республики, конечно, всецело на вашей стороне, но следует ли нам провозглашать солидарность с вами — это еще вопрос. Англия может увидеть в таком акте присоединение наше к войне, со всеми последствиями, отсюда вытекающими. А между тем вы знаете, что традиционная политика нашей республики — это не рисковать. Мы окружены английскими владениями еще теснее, чем Трансвааль, и в случае войны английские войска могут вторгнуться к нам сразу с трех сторон. Успех же в войне с такой могущественной страной, как Англия, весьма сомнителен. Сейчас, правда, их армия здесь малочисленна, но что мы будем делать, когда через полтора месяца англичане сосредоточат здесь армию в двадцать тысяч человек?
— Это не совсем так, любезный господин президент, — возразил Сварт. — Вам, вероятно, известно, что Англия жалеет теперь, что воевала с Сетевайо: потери не окупили приобретений. Ну, а с нами ей будет потруднее справиться, чем с Сетевайо. Разумеется, если Англия напряжет все свои силы, она нас раздавит, но пойдет ли она на это — вот вопрос. Если мы с первых же шагов дадим ей почувствовать, с каким врагом она связывается, то мы очень и очень надеемся, что английское правительство предпочтет принять почетные условия мира, которые мы ей предлагаем, чем рисковать большими жертвами. Кстати, в Лондоне теперь произошла смена министерства, а новый премьер, Гладстон, является сторонником более мирной политики, нежели его предшественник. Мы верим, что в самой справедливости нашего дела уже заключается огромная сила.
— Это, пожалуй, верно, что Гладстон предпочтет мир продолжительной и обширной войне, но всё же мы не можем согласиться на поспешное выступление. Мы не отказываемся от союза с Трансваалем, нет; но нам необходимо всесторонне обсудить это дело. Уверяю вас, господин статс-секретарь, что мы, члены правительства Оранжевой республики, весьма и весьма внимательно отнесемся к вашему предложению, — закончил Бранд беседу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Война. Захват английского караула
— Не нравится мне политика этого старика, — молвил Сварт, сходя с крыльца президентского дома. — Боюсь, что он будет выжидать, на чью сторону склонится военное счастье, чтобы затем сторговаться с победителем. Как видно по всему, нам остаётся положиться на самих себя. Ну, не будем терять времени. Садись ко мне в экипаж; надобно поскорее добраться до Почефстрома, а затем и до Претории.
Почефстром стал неузнаваем за короткое время. Англичане исчезли с улиц города, удалившись в другие места, а частью укрывшись в форте, осаждённом бурами. Сюда, как в важный стратегический пункт близ натальской границы, отовсюду стекались большие силы вооруженных буров. Та же картина наблюдалась и в Претории. Здесь Питер Мариц, к великой радости, нашел у знакомого бура своего Скакуна и отцовское ружье, о судьбе которых он нет-нет да и тревожился. Не задерживаясь в столице, Питер Мариц отправился дальше, в Гейдельберг — главную квартиру бурской армии, встречая всюду по дороге вооруженных буров. Самый город и окрестности его превратились в огромный военный лагерь, запруженный повозками. Возле них паслись лошади и горели костры, на которых буры готовили себе походную пищу.
Питер Мариц подъехал к дому, занятому генералом Жубером. Над крышей его развевался флаг независимой бурской республики. На крыльце заседал немноголюдный кружок совещающихся старейшин; в центре его молодой бур увидел и Жубера, радостно ответившего на приветствие подъехавшего всадника.
— А я уж думал, ты пропал, — сказал Жубер, крепко пожимая ему руку.
Выслушав отчёт о миссии и приключениях Питера Марица, он заметил:
— Молодец, что выпутался, молодец! И как это кстати поднялись в Кимберлее рабочие во главе с этим благородным Октавом! Пусть-ка теперь англичане повозятся. А ты, дружок, поспел как раз вовремя. Дело вот в чём. Со стороны Ньюкэстля на нас двигается генерал Колли. Не думаю, чтобы силы его были очень значительны, но направление он выбрал для нас неприятное: в тот самый угол, которым Наталь врезается в Утрехт. Намерение его ясно: освободить осажденные гарнизоны. Шутка ли сказать: гордых англичан и самого трансваальского губернатора мы захлопнули, как мышей в мышеловке!
Дружный смех старейшин встретил это непочтительное сравнение Жубера.
— Путь-то он выбрал прямой, но по дороге генералу Колли придется перевалить через Драконовы горы. Так вот тут-то, между Ньюкэстлем и Хооге-Вельтом, мы бы и хотели щелкнуть его по носу, да так, чтобы он и не увидел территории Трансвааля. Завтра с утра выступит наш сильный отряд, чтобы запереть все горные проходы, через которые к нам можно проникнуть. Однако из Ньюкэстля Колли может пойти через реку Буффало, направляясь к Ваккерстрому, но может и не переходить реки, двигаясь по ее течению. Теперь ты поймешь, как нам важно вперёд узнать, где им готовить достойную встречу. Я и считаю, что ты самый подходящий человек для такой разведки. Бери с собой десяток наших молодцов и завтра же на заре отправляйся в рекогносцировку.
Питер Мариц поблагодарил Жубера за доверие и, переночевав в повозке дяди Клааса Бурмана, выступил на следующий день в Драконовы горы во главе десяти молодых буров, сидевших на крепких лошадях и обменивавшихся бодрыми замечаниями в предвкушении рискованных приключений. Их молодой вожак превосходно знал местность, его мужество и сообразительность были уже много раз испытаны, все они знали друг друга — это сплачивало небольшой отряд в одну дружную, весёлую семью.
Достигнув к вечеру реки Вааль, буры переночевали под открытым небом, а на другой день они находились уже близ границ Наталя, нигде по дороге не встретив англичан. Дав лошадям отдохнуть, Питер Мариц приказал пяти товарищам переправиться через реку Буффало и двигаться к Ньюкэстлю по левому её берегу, сам же с другой пятёркой отправился правым берегом по главному тракту. Для встречи было выбрано место к северу от Ньюкэстля, у брода.
Партия Питера Марица продвигалась вперёд с величайшей осторожностью, всё время имея впереди разведчика. Всюду было спокойно, встречные буры об английских войсках ничего не слыхали. Достигнув условленного места, Питер Мариц уже застал там и вторую партию. Выставив караул, отряд расположился на ночёвку.
Ещё светать не начинало, как Питер Мариц поднял товарищей.
— Давайте-ка попробуем подъехать к самому Ньюкэстлю, — продолжал он. Темно, туман, время самое подходящее.
