Пес признал мою правоту. И успокоился, хоть и остался мрачен. До тех пор пока Лада не пришла, он лежал под дверью, уронив большую голову на лапы, и тихо вздыхал.
Ох уж эти мне влюбленные!
Домовушка попрепирался еще немножко с Жабом, потом оставил на усмотрение Лады решение вопроса, быть лесу иль не быть в нашей кухне.
Лада, вернувшись домой, усмотрела, что лесу у нас не быть, но для Жаба позволила оставить уголок зарослей на подоконнике, чтобы не лишать его вновь обретенной среды обитания. Паук, который теперь стал гораздо общительней, чем прежде, сказал, что, пожалуй, ему тоже лучше будет среди ветвей. Таким образом, на подоконнике у нас образовалась коалиция холоднокровных: Рыб в своем аквариуме, Жаб и Паук, чья паутина придавала этому уголку некоторую изысканность и определенный шарм, служа по совместительству еще и украшением. Только в кухне стало немного темнее. Но это обстоятельство пока что не очень мешало нам – наступила дождливая серая осень, и мы дни напролет жгли электричество. Тогда, конечно, когда городские власти его не отключали в целях экономии.
Лада, чтобы избежать повторения трагедии, попыталась научить Ворона плести магическую сетку.
– Мало ли, – объясняла она, – вдруг мне придется задержаться где-нибудь, и я опять не смогу вернуться домой ночевать. Я хочу, чтобы вы сами могли себя защитить.
– У нас Петух есть, – возражал Ворон, – с его кукареканьем нам не страшна почти любая угроза местного происхождения.
– Почти, – многозначительно повторяла за Вороном Лада, – и местного! А если эта угроза будет не Отсюда?
– А откуда? – влез я в разговор.
– Оттуда! – Лада указала пальцем в потолок, имея при этом в виду свою родину.
Но Ворон категорически отказывался учиться. И объяснял это какими-то ничего не значащими отговорками типа «У меня голова болит!» или «Я занят!» или «Оставь меня в покое, у меня депрессия!».
Я догадывался, что Ворон просто боится, что у него ничего не получится и это вызовет насмешки домочадцев. Поэтому я скромно посоветовал Ладе бросить уговаривать Ворона и направить свои усилия на обучение кого-нибудь другого. Меня, например.
Лада с сомнением посмотрела на меня.
– Ты ж ничего не знаешь, – сказала она задумчиво.
– Узнаю, если ты меня научишь, – ответил я.
– Но ведь ты – Здешний, ты не можешь быть магом…
– Ворон не Здешний, Тамошний, но он тоже не может быть магом, – не сдавался я.
– Но ты же не сможешь даже увидеть, что надо делать… – Лада, похоже, колебалась, и я решил поднажать:
– Но Ворон тоже ничего не сможет увидеть!
– У Ворона пенсне есть!
– Так я тоже могу его пенсне надеть, – подумаешь, нашла проблему!
Проблема была решена просто и изящно. Мы приделали к пенсне круглую резинку и таким образом превратили магопенсне в магоочки. Эти очки мог теперь носить не только Ворон, но и я, и Домовушка, и даже Жаб. Пауку они были великоваты, у Рыба сползали с носа, а вот заинтересовать ими (очками) Петуха нам не удалось. Впрочем, мы не очень-то и старались.
Домовушка один раз надел очки и от дальнейших экспериментов отказался.
– Не мое это дело, – проворчал он, – ежели и я еще в волшбу ударюсь, кто вас кормить-то будет! Так что вы уж сами…
Жаб потребовал, чтобы очки примерили и ему, но быстро сорвал их со своего приплюснутого носа.
– Рябит перед глазами, – пояснил он, – я и без них плохо вижу.
Жаб у нас был слегка подслеповат.
А на Пса очки не налезли.
Он страдал. Он завидовал мне черной неблагородной завистью, когда я, оседлав очками нос, учился под руководством Лады различать магионы разных видов, а также сводить их в сетку. (Сетка – это только так называлось. На самом деле из положительно и отрицательно заряженных магионов нужно было выстроить решетку по принципу известной игры «крестики-нолики».) Пес ложился обычно у порога комнаты, укладывал голову на лапы и косился в нашу сторону печальными глазами. Когда Лада хвалила меня за удачно выполненную операцию, шерсть на загривке Пса дыбилась, он рычал бы – если бы это не было строго-настрого запрещено Ладой под угрозой изгнания его, Пса, в коридор. Если же у меня что-либо не получалось и Лада сердилась на мою неловкость, Пес улыбался довольно ехидной улыбкой и слегка помахивал хвостом.
Но его ехидство только подстегивало мое здоровое честолюбие. Однажды я смог построить решетку (то есть сплести сетку) без всякой посторонней помощи. Лада похвалила меня и даже без поправок оставила эту сетку на ночь – и мы мирно провели ночь, хотя Домовушка и нацедил два ведра живомертвой воды и поставил их в коридоре. Просто так, на всякий случай.
Надо отдать Ладе должное – она не злоупотребляла появившейся у нее возможностью не ночевать дома. Разве что пару раз – когда ее приглашали на день рождения или какую-нибудь вечеринку. Ворон был недоволен: ему не нравилось, что у Лады появились подруги.
– Это как раз нормально, – говорил я в ответ на его сетования. – Без подруг было бы хуже.
– Ничего подобного! – возражал Ворон. – Друзья, подруги – все это делает жизнь намного тяжелее.
– Наоборот, легче жить на свете, когда есть кто-то, кто тебя любит! – восклицал я.
– Мы ее любим, этого ей должно быть достаточно, – не сдавался Ворон. – Подумай, Кот, хорошенько и согласись со мной. Что есть друзья? Люди, с которыми мы проводим время. И с которыми нам хочется проводить время, потому что общение с ними доставляет нам удовольствие. Положительным следствием наличия друзей можно считать получение удовольствия от времяпрепровождения. Теперь рассмотрим отрицательные аспекты проблемы: а) привязанность к друзьям отнимает массу свободного и даже не очень свободного времени, которое может быть использовано в разумных целях: для повышения своего общеобразовательного и культурного уровня, например, или же профессионального уровня – а это никогда не бывает лишним. Чем больше знаешь, тем больше из этого может в жизни пригодиться; б) не только время, но и денежные средства тратятся впустую – на подарки к дням рождения и прочим торжественным датам, на транспорт, то есть на проезд в трамвае, троллейбусе, автобусе и даже такси! Знаешь ли ты, Кот, что только за последний месяц Лада дважды приезжала домой на машине!..
(Я знал – из моей памяти еще не выветрился скандал устроенный Ладе по этому поводу Домовушкою.)
– Чего не могло случиться, – продолжал Ворон, закладывая крылья за спину и расхаживая по письменному столу с видом лектора, – никак не могло случиться, будь наша Бабушка с нами. Это второй минус. Третий минус, то есть с) умножение привязанностей означает увеличение количества уязвимых точек. Жизнь есть борьба за выживание, и чем меньше мест, куда нас можно больно ударить, тем меньше возможностей причинить нам боль. Тем больше возможностей у нас выжить и, следовательно, большая вероятность выполнения нами нашего предназначения. А при наличии друзей… – Ворон сделал многозначительную паузу и обвел нас с Псом и Домовушкой – мы сидели в кабинете в ожидании прихода Лады с работы – пронзительным взглядом своих желтых глаз, – вероятность причинения нам боли возрастает в геометрической прогрессии. Зная нас лучше, нежели другие члены социума, друзья могут наносить удары в наиболее болезненные точки…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
