Встал со стула и ойкнул. Ноги тоже куда-то подевались. Прыснув от смеха, чтобы не упасть, ухватился за дядю. От его волос, еще чуть влажных, хорошо пахло. Свежестью и словно бы терпкой грустью, смутно-знакомой и отчего-то волнующей.
– Марк! Глупый! Да ты совсем пьян…
Сильные дядины руки крепко обняли его за талию, и он услышал, как забилось, застучало собственное сердце.
На лицо Марку упало несколько холодных капель. Ощутив себя в горизонтальном положении, он глупо хихикнул. «Надо же было так набраться… Черт, мне же пора… идти! Эльза, она ждет меня…» В своей жизни он еще ни разу не напивался. Это было незнакомое ощущение. Странное.
Вот и одежда, как-то неприятно липшая к телу, стесняла его. Задыхаясь, он рванул узел галстука. «Что со мной? Почему так жарко? Мое тело… оно все горит…» Его пальцы с лихорадочной поспешностью принялись расстегивать рубашку. Но и раздевшись, Марк не испытал облегчения. Кожа продолжала гореть огнем, а бешеный стук сердца, отдаваясь грохотом в черепной коробке, грозился разнести грудную клетку.
– Пожалуйста, кто-нибудь… – позвал он на помощь.
Рядом раздался тихий смех, чьи-то ладони с нежностью коснулись его покрытой испариной кожи, даря приятную прохладу.
– Боже, Эльза! Ты пришла! – он схватил ее за руки. – Помоги мне, Эльза…
Теплые губы настойчиво прижались к его губам.
– Постой, что ты делаешь? Ты не должна целовать меня так… Это я должен! Нет, Эльза… перестань! Ам-мн, подожди… Подожди! Ты не можешь ласкать меня там… Это нечестно… Мое тело… изнемогает… Ты?! О, нет! Стой!
– Вам еще требуется моя помощь, милорд? – спросил слуга, помогая хозяину надеть пальто. Считая, что его это совсем не касается, он старался не смотреть на кушетку. На лежащего на ней обнаженного юношу. В чувственно-бесстыдной позе. Запрокинув голову. Расставив ноги. Рука, соскользнув вниз, костяшками пальцев касается пола. Кожа блестит от обильного пота.
Оуэн глянул на свое отражение в зеркале. Велюровое, слегка приталенное, светло-коричневое пальто отлично смотрелось на его статной, высокой фигуре.
– Да, будь добр, оботри его и одень. Когда проснется, вызови такси.
Отдав последние распоряжения, забрал у слуги рыжие, из мягкой телячьей лайки перчатки, трость и направился к дверям. На лице Оуэна отчетливо читалось разочарование.
Слуга проводил хозяина до машины. Вернувшись обратно в комнату с влажной губкой и полотенцем, застал молодого человека крепко спящим, подложив под щеку ладони. Пот на его коже уже высох.
«…они снова ссорились. И между ними гулял холодный ветер их взаимной неприязни, развевая его гриву и лиловые сумерки ее платья. Пунцовые губы улыбались ему, а в бездонной черноте ее глаз, яркими колючими звездами, сверкало ее неудовольствие. И черные пряди ниспадающих до земли волос змеями вились вокруг ее точеной фигуры, танцуя на ветру.
– Я устала от твоих терзаний, – говорила она ему голосом раненой птицы. – Ты мучаешь его напрасно. Тебе пора отпустить его!
– Никогда!
Прошелестев нефритовой чешуей, Дракон нырнул в перламутровый поток быстротечного времени, но и здесь не смог укрыться от справедливости ее укоров. Когда она хотела, то была повсюду.
– Твои надежды не сбудутся, – повторяла она ему снова. – Почтение к старшему брату, уважение – это все, на что ты можешь рассчитывать! Он не может отдать тебе свое сердце! Ты разбил его! Помнишь?
– Пусть так. Пусть так…
– Ты убил его, Сэйрю! Ты помнишь?!
– Пусть так. Пусть так…
Он набросил на мокрое тело серебристо-пепельные одежды. Опустившись на ложе, повернулся к ней спиной. Она присела рядом, изящными пальцами мягко перебирая шелковистые пряди его волос. Влажные, они отливали глубокой зеленью.
– Почему? – произнес он сердито. – Почему он один такой бесчувственный? Безжалостный и бессердечный! Почему он не умер… до того, как мое слепое сердце прозрело, увидев его впервые!
Перевернулся на спину, ожидая ответа. Золотые глаза Дракона неподвижно уставились на нее. Она тихо рассмеялась.
– Ая-яй! Какой наш Сэйрю лицемер… – и погрозила сыну пальчиком. – Как бы ты ни любил его, он все равно останется тем, кем решил стать… однажды. К чему эти потуги исцелить его от него самого? – спросила она, становясь серьезной. – Близнецы, зачем ты вплел в полотно их судьбы ту чистую душу? Зачем заставил невинность помыслов принести себя в жертву, сотворив из искреннего самопожертвования Оковы и Щит? Прекрасно зная, что темный Имару из любви будет вечно защищать ее, а светлый – из ревности убивать. Сколько еще ты загубишь невинных душ, прежде чем перестанешь вмешиваться в отношения Близнецов? Посмотри на меня! – потребовала она.
Но, отвернувшись, он не желал смотреть во всезнающие, читающие истину глаза матери. И тем более, признавать свое поражение.
– Понятно, – произнесла она без всякого выражения и ушла, не прощаясь. До следующей ссоры. Унеся с собой осеннюю, моросящую дождями, промозглую серость своей печали и ночную тьму своего настроения.
В покоях вновь засверкало солнце. Защебетали райские птички. Воздух наполнился хрустальной чистотой. Ступая босыми ногами по шероховатому теплому камню, Сэйрю прошел туда, откуда был виден мир, который он создал для себя.
Веющее прохладой одеяние бога, струившееся прозрачной горной водой, расшитое жемчужными брызгами и разноцветными камешками со дна реки, пронизанное солнечным светом, подметало небесную лазурь при каждом его шаге.
Затуманенным взором окинул он совершенную гармонию своего Рая, в котором хотел жить вместе с возлюбленным. И тень набежала на божественно прекрасное лицо Дракона.
– Я не брат тебе. Не заступник. Не друг… Я пес. Больной, от вечного голода, пес. Желающий получить то, чем никогда не буду обладать…
Дрогнув, пальцы Сэйрю потянулись к лицу. Ногти впились в кожу, превращая божественную красоту в уродливые лохмотья. На камни закапала кровь.
– А-а-а!
Разнесся яростный вопль, разрушая созданный им Рай. Для себя и для него тоже…» Книга 12-ти Лун, глава седьмаяМарка разбудил мелодичный перезвон часов. Большая стрелка стояла на 12-ти, маленькая на 8-ми. «Я заснул…?» – подумал он как-то отвлеченно. Попытался вспомнить, что же ему приснилось, и тут до него дошло, что уже вечер. – «Черт, свидание! Эльза!» Отбросив плед, которым был укрыт, резко сел на кушетке, ногами торопливо нащупал ботинки.
– Я вызвал для вас такси, молодой человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
