иногда дикая, точно из леса! Сама могла бы догадаться, если уж на то пошло. Странный пробел после обучения в академии.
— У травниц нет сночтения, — ворчливо напомнила я.
— Я и не про обязательную программу, а скорее о студенческой жизни.
— Видимо, у тебя она была весьма бурной.
— А у тебя нет? Я не забыл то платье, в котором ты гуляла сплетенной ночью. И даже не пытайся мне врать — ты шла к мужчине.
— Да как ты надоел уже со своей ревностью, — простонала я. — Да, я шла к парню. Если хочешь знать, я действительно собиралась переспать с ним. Чтобы наконец выбросить тебя из головы и из сердца! А тут ты, Эйдан сол Гир, легок на помине. Как будто почуял, что кто-то может занять твое место. Может, мне и правда надо было гулять напропалую, тогда ты бы вспомнил обо мне раньше?
Эйдан ослабил объятия, но не выпускал меня, всматриваясь в мое лицо. Теперь он молчал и не перебивал, но признание получилось совсем не таким, как я планировала. Но, может, так и лучше.
— У меня никого не было, — сказала я. — Кроме тебя. Никогда. Никого.
Он рвано вздохнул и притянул меня ближе. Поцеловал нежно-нежно. Так осторожно, словно боясь спугнуть. И я впилась пальцами в его плечи, прижимаясь теснее.
У его поцелуев был вкус лета. Они уносили куда-то в волшебный край, где не было ни скверны, ни всякого зла.
— Твое платье просто ужасно, — бормотал Эйдан, целуя меня, пытаясь раздеть, и одновременно увлекая к дому. — Где у него пуговки?!
Я повернулась спиной, показала скрытый замочек, и вскоре ненавистное платье улетело в сторону реки.
— Оно мне нравилось! — ахнула я.
— Куплю новое, — заверил Эйдан.
Магия растекалась по его телу густыми золотыми полосами, но я погладила шрам — прямо напротив сердца, а потом поцеловала его, и еще тот, на боку, и на плече. Мир поплыл, и я не сразу поняла, что оказалась на том самом диване. В темном небе вспыхивали редкие звезды, но вскоре их заслонило лицо Эйдана, а он сам заслонил мне весь мир.
— Скажи еще раз, — попросил он, и я с готовностью прошептала:
— Только ты…
Я проснулась от того, что меня легонько тряхнуло. Приподняв голову, поморгала, пытаясь понять, где нахожусь. Стыд-то какой! Мы так и уснули, обнявшись, в тени Сол-Гирата, а теперь наш диванчик медленно крался к распахнутым настежь дверям. Нахмурившись чему-то во сне, Эйдан обнял меня крепче, вжав в пухлую спинку с легкомысленной обивкой в цветочек. Его рука прошлась по моему телу и устроилась на голом бедре.
Фыркнув, я уткнулась носом в плечо Эйдана — мой сон оказался вещим: нашлось и дерево, и все остальное. А диван замер. Выждав, осторожно переставил ножки в направлении дома. Ступеньки он преодолевал по одной за раз, подолгу затихая на месте, и успокоился только внутри, когда дверь за нами бесшумно прикрылась.
Сол Гир безмятежно спал, а я поерзала, отвоевывая себе чуть больше места и устраиваясь поудобнее. Подтянула покрывало, которое бог весть откуда взялось. Это дом нас накрыл, не иначе. Если не от случайных прохожих, так от комаров.
Эйдан тихо дышал мне в шею, дом молчал. А мне не спалось: из-за магии, которая сейчас только что не выплескивалась через край, из-за сол Гира, прижавшегося ко мне всем телом. Диван еще этот…
Я выпростала из-под покрывала руку, наскоро сплела определяющее заклинание и подбросила. Оно тут же впечаталось в легкомысленную обивку и замерцало жизнеутверждающим зеленым цветом. Артефакт, конечно! Может, диван всего лишь зачарован на перемещение туда, где он нужен? Я быстро обернулась, едва не вжавшись носом в розовый цветочек. А ведь я слышала про этот диван! От служанок, что работали в доме. Якобы, госпожа сол Гир когда-то вынуждена была заказать артефакт плодовитости у заезжего мастера, поскольку дом не дарил ей ни магии, ни детей. Кроме Эйдана, разумеется.
Но что-то не сходится: в первый же день я прошлась по башне и проверила ее на наличие артефактов. Дивана не было! А где же он прятался?
Я аккуратно выбралась из-под руки Эйдана, соскользнула вниз, перебралась через подлокотник и, взбежав голышом в спальню, надела халат.
Ответ очевиден — диван был в подвалах. В первый день дом меня туда не пустил. Эйдан показал сокровищницу во второй. И раз уж где-то там скрывался целый диван, то запросто мог прятаться и какой-нибудь зловредный артефакт помельче.
Чуть позже я осознала еще один нюанс — совсем недавно мы с Эйданом пылко занимались любовью на диване, созданном специально для успешного продолжения рода сол Гиров. Впрочем, об этом подумаю позже, а пока…
— Ты куда собралась?
Эйдан стоял на пороге спальни, хмуро наблюдая, как я завязываю пояс халата.
— В подвалы, — честно ответила я.
Он задумчиво почесал голую грудь.
— Пояснения будут? — зевнул.
— Мы с тобой только что занимались любовью на диване-залетайке, — ответила я.
— Хорошо, — кивнул он после паузы. — Но понятней не стало.
— Это артефакт! — воскликнула я. — Где он хранился? Где вообще башня прячет вещи, которые сейчас не используются? В подвалах, ведь так?
— Так, — подтвердил Эйдан. — Кажется, я уловил твою мысль. Но, Малинка, никто не может спуститься в нижние этажи Сол-Гирата кроме хозяина и хозяйки. А мы бы не стали вредить дому.
— А по незнанию или ошибке? — предположила я. — Твоя бабушка даже не училась в академии!
— Она была умной и осторожной женщиной.
— Которая погибла молодой при невыясненных обстоятельствах, — напомнила я. — Давай проверим. Только сначала признайся честно — ты знал про диван?
— Если и знал, то забыл. Но над этим стоит подумать… Башня упорно подсовывала нам диван. Значит, намекала на продолжение рода. В этом есть смысл, Малинка! Дом становится сильнее с каждым новым членом семьи. Всплеск энергии. Каждый кровный сол Гир сам по себе источник магии. Возможно, это и есть способ, как избавить Сол-Гират от беды.
— А может, ты лучше оденешься? — предложила я. —
