испугался, что он нарушит архиерею тайное видение, и он поспешил убежать от дверей.
Все он думал, как бы спросить у архиерея о разговоре в спальне.
Однажды пошли они в баню. Когда он архиерея мыл, и думает себе: «Сейчас удобное время спросить у него о видении души».
Завел он разговор с архиереем, что может ли кто видеть душу человеческую?
— Никому невозможно видеть душу человеческую, — говорит архиерей, — Кто только угодит богу, тот только может видеть душу человеческую.
Келейник бросил мыть архиерея, и стал перед ним на колени, и сказал:
— Владыко, я не достоин тебя мыть, потому что ты достоин бога — всегда можешь видеть душу человеческую.
Архиерей удивился и говорит:
— Откуда ты можешь знать, что я видел душу человеческую?
Тогда келейник ему и говорит:
— Владыко, однажды я запоздал и не вовремя пришел стелить вашу постель. Ваша дверь оказалась закрыта, и я не посмел нарушить вашего сна и стал прислушиваться; вы сказали тогда: «Ну, душа, бери юбку, башмаки и отправляйся!!». Вот вы тогда видели душу человеческую.
Архиерей испугался, что его тайна будет раскрыта, и велел этой тайны никому не открывать:
— За эта я дам тебе большую награду. Чего хочешь, того и дам, проси у меня.
А келейник вдруг сказал:
— Ничего мне не надо: ни золота, ни серебра. Сколько бы вы мне ни дали, я все равно издержу, а лучше поставьте меня попом и дайте мне приход. Это до смерти будет мне кусок.
Архиерей говорит ему:
— Ты ведь неграмотный, как я тебе могу дать сан священника?
А келейник настаивает на своем:
— Если поставите меня попом, то это я возьму.
Наконец архиерей думал-думал и додумался, что
можно его отправить туда, где попов не было.
Архиерей поставил его попом, дал ему указ и направил его в Туруханск, где народ был совсем неграмотным.
Вперед этого попа в Туруханск отправили депешу, что едет поп. Тогда туруханский трапезник и сторож стали с нетерпением ждать попа. Наконец-то поп приехал. Приходит к нему трапезник, подходит на благословение к священнику и ожидает его приказания. Поп ему приказывает, чтобы раньше вставал и звонил в колокол.
Утром рано встает трапезник и звонит в колокол. Народ стал собираться к обедне.
Когда набралось народу полная церковь, тогда поп приходит к северным дверям, заходит в алтарь, одевается в поповское облачение. Отворяет царские двери, выносит оттудова книгу и начинает всех градить. Люди, увидя священника, начали молиться, кто стоя, а кто на коленях. Священник спросил:
— Вы, прихожане, не знаете, какая это книга?
Прихожане говорят:
— Нет, мы не знаем.
Тогда он говорит:
— Нечего вам и читать.
Поп раздевается и уходит домой. Прихожане все остаются в церкви и толкуют: «Зачем мы сказали, что не знаем эту книгу? Надо было сказать, что знаем».
Решили они, что на другой раз надо говорить, что все знаем.
И вот на другой раз священник пришел служить обедню. Оделся он, открыл царские двери, вынес книгу, стал градить и спрашивает:
— Прихожане, знаете ли, какая это книга?
Тогда люди все в один голос ответили:
— Знаем!
— Ну, если знаете, тогда вам нечего и читать, — сказал поп.
Такова была служба попа. Если говорят, что не. знают книгу, то он говорит: «Не надо читать», а если знаешь книгу, то он говорит то же: «Не надо читать». Так всю свою жизнь поп провел в этом приходе.
7. ХИТРАЯ БАБА
Жил-был мещанин, у него была пригожая жена. Жили они и прожилися.
И говорит жена мужу:
— Надо нам с тобой поправиться, чтоб было чем свои головы прокормить.
— А как поправиться?
— Уж я придумала, только не ругай меня.
— Ну, делай, коли придумала.
— Спрячься-ка, — говорит жена, — да выжидай, а я пойду приведу к себе гостя, ты и застучи: тут мы дело и обделаем.
— Ну хорошо.
Вот взяли они короб, насыпали сажею и поставили на полатях. Муж спрятался, а жена набелилась, нарумянилась, убралася и вышла на улицу да и села подле окошечка — такая нарядная.
Немного погодя едет мимо верхом на лошади поп, подъехал близко и говорит:
— Что, молодушка, нарядилася, али у тебя праздник какой?
— Какой праздник, с горя нарядилася: теперь я одна дома.
— А муж где?
— На работу уехал.
— Что ж, голубушка, твоему горю пособить можно: пусти-ка меня к себе в гости, так не будешь одна ночь коротать.
— Милости просим, батюшка!
— Куда ж лошадь девать-то?
— Веди на двор; я велю батраку прибрать ее.
Вот вошли они вдвоем в избу.
— Как же, голубушка! Надо наперед выпить; вот целковый — посылай за вином.
Принес батрак им целый штоф водки: они выпили и закусили.
— Ну, теперь пора и спать ложиться, — говорит поп, — поваляемся немножко…
Поп разделся донага и только улегся на кровать, как муж застучал шибко-нашибко.
— Ох, беда моя! Муж воротился! Полезай, батюшка, на полати и спрячься в короб!
Поп вскочил в короб и улегся в саже. А муж идет в избу да ругается.
— Что ты!.. Дверь долго не отворяешь!
Подошел к столу, выпил водки стакан и закусил;
вышел потом из избы и опять спрятался, а жена поскорей на улицу и села под окошечком.
Едет мимо дьякон. С ним то ж случилось.
Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб с сажей и прямо попал на попа.
— Кто тут?
— Это я, — говорит поп шепотом. — А ты, свет, кто?
— Я, батюшка, дьякон.
— Да как ты сюда попал?
— А ты, батюшка, как?
— Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет.
Потом таким же образом заманила к себе хозяйка дьячка.
Очутился и он в коробе с сажей; ощупал руками попа и дьякона.
— Кто здесь?
— Это мы, я и отец дьякон, — говорит поп, — а ты, кажись, дьячок?
— Точно так, батюшка.
Наконец пошла хозяйка на улицу и звонаря заманила.
Звонарь только разделся, как раздался шум и стук; он бултых в короб.
— Кто тут?
— Это я, свет, с отцом дьяконом и дьячком; а ты, кажись, звонарь?
— Так точно, батюшка.
— Ну, свет, теперь весь причт церковный собрался.
Муж вошел и говорит жене:
— Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить хотят.
— Пожалуй, продавай, — говорит жена, — на полатях целый короб стоит.
Взял он с батраком, взвалили этот короб на
