- Я все же попытаю счастья.
- Ну-ну, надеюсь он начнет улыбаться.
Полина падает на кровать, обнимает подушку и всхлипывает.
Я глажу ее спину.
- Да, я тоже надеюсь, малышка. Я не могла даже предположить… Думала, она родила. И у него есть ребенок.
И это полный…
- У тебя есть идеи, куда он поехал?
- Скорее к своим друзья, он часто западает в спорт баре или играет в футбол с такими же фанатами в одном из спортзалов города.
- Поняла.
Объехать все спортбары города мне не улыбается. Да и нужно ли? Он ясно очертил свои эмоции пока. А я, стоило увидеть его, забыла, зачем приехала.
- Отдохни, Полинка. Я знаю что ты сердишься, но я сделаю что могу, чтобы папа снова улыбался.
Я не задерживаюсь дольше.
Иду в гостиную и обнаруживаю потрапезничавшую лялю.
- Можно мне ее наконец поддержать?
Несколько дней я наслаждалась своей будущей крестницей, полностью посвятив себя ей. Добилась того, что она стала радостно кряхтеть, услышал мой голос. А я просто любовалась этой сладкой булочкой без остатка.
Полина держала оборону. И я уважала это. Я высказала ей свои чувства и эмоции, дальше уже как ей будет угодно. Насильно мил не будешь, и я сильно не навязывалась.
Артур как уехал, так и не возвращался. Дина рассказала мне тоже самое, что Полина. Аборт, который его разрушил. Мне было страшно даже представить боль, которую он пережил.
В пятницу днем Дина вдруг взяла меня на абордаж. Попросила съездить в их загородный дом и проверить его состояние, ведь там, по ее мнению, получатся идеальные крестины. Я, естественно, не могла ей отказать. Хотя из всех мест ехать именно туда было немного страшно. И немного больно.
Выехала засветло, но это не спасло. Резко стемнело, как будто свет резко пропал, и небо затянуло.
- Вот черт, - выдавила сквозь зубы.
Этого мне только не хватало.
К моменту, как я добралась, дождь шел стеной. Это была самая страшная моя поездка на авто за всю жизнь.
Влетаю в дом, стуча зубами, запираю дверь, прикрываю глаза и выдыхаю. Тепло. Как здесь тепло!
А почему здесь так тепло?
Делаю осторожные шаги вперед, аккуратно и тихо сняв мокрую обувь. Но нахожу не грабиталей.
Артур с бокалом вина сидит у камина, а я похожа на мокрую кошку.
- Василевская, какого черта вы здесь делаете?! - говорит слишком недовольно, и в голосе слышу довольно солидные пьяные нотки.
- Там гроза, - киваю за дверь, откуда пришла. - Туда я не вернусь!
- Кто тебя сюда послал?!
О, снова на ты.
- Никто, - подружку не сдаю, хотя теперь уверена, что акция спланирована. - Могу я войти? Там холодно, а я промокла до трусов.
- Могла не объявлять на всю гостиную о своих трусах, - фыркает и пытается встать с дивана. - Гостиная в полном вашем распоряжении, мисс.
Ерничает и почти кланяется, едва не расплескав содержимое бокала.
- Не могла, - пожимаю плечами. - Я не акцентировала на них внимание, сказала общую фразу, это ты зацепился.
- Ты приехала сюда с какой-то целью? Тогда давай, действуй. Только меня не трогай.
Новицкий сгребает со столика две бутылки одной рукой, второй сжимает стакан и пытается куда-то идти.
Я делаю шаг навстречу и оказываюсь рядом как раз в тот момент, когда его снова критически качнуло.
Смотрю на бутылки в руке. Красное вино и коньяк. Ох, нехорошая смесь.
- Я надеюсь, ты это между собой не смешивал, - кривлю носом и перехватываю своими руками его руку со стаканом. Пытаюсь принюхаться, чтоб понять что именно он пил.
- Уйди прочь, нехорошая женщина. У меня нет желания с тобой общаться.
- Нехорошая женщина? - откровенно веселюсь. - Да ты точно набрался всего подряд. Давай баиньки проведу? А то плохо завтра будет, а упадешь и лоб расшибешь - вдвойне хуже.
Плевать, что мокрая. Успею согреться.
- И без тебя зашибись жилось, какого черта приехала?!
- Да вижу я. Сидишь пьяный как собака в потемках гостиной. Празднуешь, видимо.
Я беру его под руку и тащу за собой. К счастью, у него немного сил сопротивляться.
- Тащишь свою жертву в уголок, чтобы окончательно прихлопнуть. Как паук муху?
- Спать тащу. Ба-инь-ки. Завтра спасибо скажешь, - качаю головой, приближаясь к его спальне.
Какие метафоры пошли, с пауками и жертвами, сразу видно, что коньяк говорит.
- Спать с тобой я не буду. Только попробуй проснуться рядом! - что-то бормочет едва слышно.
- А вот и фантазии пошли, - усмехаюсь вслух. - Или пьяный тариф? Соскучился по мне, любимый? Скажи как есть. Кроме нас здесь никого, а утром все равно не вспомнишь.
- Ты мне не нужна, таких как ты полно. Любая ноги расставит!
- Много у тебя их было? - спрашиваю тут же. - Таких как я?
- Я их не считал, просто секс, для здоровья.
Я застыла на мгновение. Поджала губы. А затем с силой толкнула дверь его комнаты.
Вырвала из его рук остатки алкоголя.
- Спать ложись, - буркнула, не глядя.
- Нечего мне указывать, сам решу свои проблемы. Свали, мать Тереза.
- Решай, большой мальчик, - фыркнула.
Алкоголь у меня, он в спальне. Я победила. Теперь время позаботиться о себе, чтоб не заработать воспаление лёгких.
Остатки бухла прячу в шкаф, а сама иду к гостевой ванной. Раздеваюсь, включаю воду и становлюсь, пытаясь согреться.
От его фразы о давалках внутри что-то горит. Ревность. Снова. Когда никто не звал. Слышу звон бьющегося стекла. Грубый мат и вновь что-то летит на пол и гупает.
Я быстро выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце, бегу на звук.
Картина маслом. Пытался достать из бара другую бутылку и расхерачил стакан. Спасибо что не голову.
- Артур, тебе пять? Спать иди.
Я вновь оказываюсь рядом и пытаюсь отнять бутылку.
- С тебя хватит , - рычу с нажимом.
- Сопьюсь и сдохну, тебе какое дело?! Свали, дышать не могу рядом с тобой!
Я упрямо вцепилась в бутылку и не отпускаю.
- Какое мне дело?! - рычу я от злости.
Выпускаю бутылку. Но открыть не даю. Делаю отчаянный шаг вперед и впиваюсь в его рот.
Огромные руки тут же сгребают меня в охапку, а губы кусают мои губы до боли. Он целует слишком больно и отчаянно, не отпуская ни на миг. Кожу покалывает от его бороды. Непривычно. Возбуждает.
Полотенце летит к нашим ногам. Удивительно, что он не упал через него, когда пытался пройти к камину.
Телом чувствую его жар и похоть. От губ его губы жадно скользят по шее к груди, а правая рука уверенно пробирается между моих ног.
- Чёрт, уйди, не хочу, - стонет мне в губы с болью в голосе.
- Врешь, - выдыхаю хрипло. - Мне? Бог с ним. Себе врешь. Я тебя чувствую. Сколько баб не перетрахай, я у тебя одна такая. Мы оба это знаем.
Мои руки скользят к его штанам, стягивают их, чувствую, что без боксеров, протяни глубже внутрь руку и почувствуешь его желание. И я не отказываю себе в этом. Он стонет ещё протяжнее, кусая мои соски, когда я сжимаю его напряжённый член.
- Это просто секс. Ничего больше, - Артур яростно входит в меня, вновь целуя до боли в губах.
С моих губ срывается громкий стон. Как же он меня заводил, когда доминировал раньше. Мозг отключался и я улетала в нирвану.
Это изменилось. Я не отключаюсь теперь. Я четко понимаю, все, что происходит, и все, что он говорит.
Слова, они ничего не значат. Потому что я чувствую всю его боль своей кожей. Он целует так, словно сто лет не целовался. Берет так, словно боится, что я ускользну. И мое тело движется ему навстречу, я не контролирую свои стоны и крики, целую в ответ много и жарко, и плевать, что губы пекут и опухли, и один за другим ловлю оргазмы. Первый был слишком быстрым, и очень болезненным. В отличие от мистера «таких как ты полно», я держала слово, которое дала ему здесь, что я ему не изменю. У меня никого не было, и секса не было. Второй оргазм был яркий как никогда. Я вцепилась в его руки, выгнулась дугой и вскрикнула, не сдерживаясь. Он даже замер и перестал вколачивать в меня свою боль. Но стоило отголоскам отпульсировать, как он резко перевернул меня, словно тряпичную куклу, на живот, подтянул бедра к себе и вошел. Я вцепилась в спинку дивана.
