Увиденное Иезекиилем «подобие человека» на «подобии престола» был не кто иной, как сам Яхве. Иезекииль «пал на лице свое», но бог приказал ему встать и обратился к нему с речью: «Сын человеческий! Я посылаю тебя к сынам израилевым, к людям непокорным, которые возмутились против меня; они и отцы их изменники предо мною до сего самого дня… Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом; но пусть знают, что был пророк среди них… ибо они упрямы» (2:1–7). После этих слов Яхве простер свою руку, в которой оказался «книжный свиток». Бог развернул этот свиток, «и вот, свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем: «плач, и стон, и горе». Яхве повелел Иезекиилю съесть этот свиток и еще раз повторил приказание идти к дому Израилеву и говорить ему слова бога, хотя «дом Израилев не захочет слушать тебя». Затем Иезекииль услышал «шум крыльев животных… и стук колес подле них, и звук сильного грома» — это означало, что Яхве удалился. «Но рука Яхве была крепко на мне», — заверяет Иезекииль. Так он стал пророком (3:1 —14).
Иезекииль оставил свой дом и пришел в другое поселение на реке Ховар Тел-Авив, где также жили иудеи-переселенцы. Здесь ему было новое «слово Яхве», в котором бог объяснил пророку его обязанности: «Сын человеческий! Я поставил тебя стражем дому Израилеву, и ты будешь слушать слово из уст моих, и будешь вразумлять их от меня. Когда я скажу беззаконнику: «смертью умрешь!», а ты будешь вразумлять его и говорить, чтоб остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтоб он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и я взыщу кровь его от рук твоих. Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою. И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда я положу пред ним преткновение, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и я взыщу кровь его от рук твоих. Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешит, то и он жив будет, потому что был вразумлен, и ты спас душу твою» (3:17–21).
С этого времени поведение Иезекииля стало поведением пророка. Древние пророки имели «видения», получали «откровения» и давали «знамения». Иезекииль заверяет, что он также после первого уже описанного «видения» имел еще ряд подобных же, с участием всех тех же крылатых быкообразных херувимов, везущих на себе престол и Яхве на нем (местами имя бога заменено почтительным выражением «слава Яхве»). При этом бог каждый раз обращает к пророк^ свое «слово», открывает ему свои планы на будущее Израиля и, как правило, предписывает Иезекиилю осуществить соответствующее знамение, подробно описывая, как его совершить. Мы приведем только одно такое предписание.
«И ты, сын человеческий, возьми себе кирпич и положи его перед собою, и начертай на нем город Иерусалим; и устрой осаду против него, и сделай укрепление против него, и насыпь вал вокруг него, и расположи стан против него, и расставь кругом против него стенобитные машины; и возьми себе железную доску и поставь ее… между тобою и городом, и обрати на него лице твое, и он будет в осаде, и ты осаждай его. Это будет знамением дому Израилеву. Ты же ложись на левый бок твой и положи на него беззаконие дома Израилева: по числу дней, в которые будешь лежать на нем, ты будешь нести беззаконие их. И я определил тебе годы беззакония их числом дней: триста девяносто дней ты будешь нести беззаконие дома Израилева. И когда исполнишь это, то вторично ложись уже на правый бок, и сорок дней неси на себе беззаконие дома Иудина, день за год… Возьми себе пшеницы и ячменя… и сделай себе из них хлебы… и пеки их при глазах их на человеческом кале. И сказал Яхве: так сыны израилевы будут есть нечистый хлеб свой среди тех народов, к которым я изгоню их». Далее Яхве повелевает Иезекиилю, взяв бритву, срезать со своей головы и с бороды часть волос, разделить волосы на части, часть сжечь, часть изрубить ножом и часть развеять по ветру. Бог объясняет: так он поступил и с Иерусалимом и Иудой, за то что они отвергли его, Яхве, постановления и не поступают по его уставам, стали нечестивее язычников и мерзостями своими осквернили его святилище (главы 4–5).
Уже давно среди библеистов идут бесконечные споры о том, как расценивать все эти «видения», «откровения» и «знамения» в Книге Иезекииля. Одни видят в них возврат к очень древнему прошлому, когда пророк считался вместе с тем и колдуном, способным магическими действиями непосредственно влиять на будущее, и утверждают, что Иезекииль, устроив «осаду» кирпича, как раз и применил метод имитативной магии. Другие выдвинули гипотезу, что пристрастие Иезекииля к «мимическим оракулам» и странности их объясняются патологическим состоянием пророка, и неподвижное лежание на одном боку в течение многих дней было каталепсией; третьи склоняются к мысли, что в этих описаниях слишком много искусственности и расчета. «Впечатление искусственности таково, — пишет А. Лодс, — что многие критики склонны считать, что Иезекииль вообще не видел никаких видении и не давал никаких знамений. Он все их сочинил, не более того». Автор ряда крупных трудов по Ветхому завету протестантский теолог и библеист Эдуард Рейс назвал Иезекииля «кабинетным пророком».
По-видимому, и современники пророка, иудеи, оказавшиеся в Вавилонии, первоначально тоже относились к нему критически, и это можно объяснить. Иезекииль, как уже было отмечено выше, принадлежал к пророкам провавилонской ориентации, считавшим неизбежностью подчинение Вавилону и объяснявшим постигшие иудеев бедствия и плен как справедливую кару Яхве своему народу за его прошлые и настоящие беззакония. Но сами пленники в первые годы своего пленения, естественно, испытывали острую тоску по родине — память об этом сохранил в поэтической форме псалом 136: «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе, на вербах, посреди его повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья… Как нам петь песнь Яхве на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя… Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!» Иеремия в своем послании к уведенным в плен иудеям, как мы уже знаем, не только старался убедить их, чтобы они не надеялись на скорое освобождение, но даже требовал от них большего от имени Яхве: «Заботьтесь о благосостоянии города, в который я переселил вас, и молитесь за него Яхве» (Иер. 29:7). Такова же была и позиция Иезекииля, что не могло не отразиться на отношении к нему соотечественников. Вдобавок похоже, что оказавшиеся в Вавилонии иудеи вообще не воспринимали его всерьез. Иезекииль неоднократно жаловался на это своему богу: «О, Яхве боже! они говорят обо мне: «не говорит ли он притчи?» (т. е. басни. — М. Р.) (20:49). Возможно, сыграли известную роль и особенности личности Иезекииля? В самой книге, носящей его имя, об этом есть любопытное свидетельство, вложенное в уста самого Яхве. Бог говорит пророку: «А о тебе, сын человеческий, сыны народа твоего разговаривают у стен и в дверях домов и говорят один другому, брат брату: «пойдите и послушайте, какое слово вышло от Яхве». И они приходят к тебе, как на народное сходбище, и садится перед лицем твоим народ мой, и слушают слова твои, но не исполняют их; ибо они в устах своих делают из этого забаву… И вот, ты для них — как забавный певец с приятным голосом и хорошо играющий; они слушают слова твои, но не исполняют их. Но когда сбудется, — вот, уже и сбывается, — тогда узнают, что среди них был пророк» (33:30–33). В этих словах, несомненно, чувствуется горечь и обида пророка, а в словах «уже сбывается» — еще и торжество. Сбылось, состоялось то, о чем Иеремия и Иезекииль пророчествовали: пал Иерусалим. Теперь уже тем, кто видел в пророке только забавного певца, придется признать, что он настоящий пророк, поставленный богом, чтобы «вразумлять» и быть «стражем» своего народа.
От кого или от чего должен был Иезекииль сторожить народ иудейский? Какая еще грозила опасность Иуде, когда этот народ и без того уже испытал величайшее несчастье, оказавшись пленником в чужой стране? Опасность, оказывается, грозила его религии, вернее, религии Яхве.
Мы помним бесконечные жалобы пророков на пристрастие израильтян на родине к языческим культам. Из Книги пророка Иеремии ясно, что даже после религиозной реформы Иосии, если не подавившей полностью языческие культы, то во всяком случае на некоторое время значительно потеснившей их, при последних царях Иудеи — Иоакиме, Иехонии и Седекии язычество снова подняло голову. Иудеи, бежавшие в Египет после падения Иерусалима и захватившие с собой пророка Иеремию, гневно упрекали его: «Слова, которое ты говорил нам именем Яхве, мы не слушаем от тебя; но непременно будем… кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши, цари наши и князья наши, в городах Иудеи и на улицах Иерусалима, потому что тогда мы были сыты и счастливы и беды не видели. А с того времени, как перестали мы кадить богине неба и возливать ей возлияния, терпим во всем недостаток и гибнем от меча и голода» (Иер. 44:16–18).
