Она наклонилась и дрожащими руками подняла статуэтку. Стряхнув с нее пыль, она вскрикнула от ужаса. Один рубиновый глаз Цзи Си выпал! Не зная, искать ли потерянный камень или попытаться убежать отсюда, пока он ее не заметил, Сарина выбрала второе. Она рванулась к двери и задела соседний стол. Пробормотав извинения, она попятилась в сторону, налетела на другой стол, стоявший на ее пути, и опрокинула чайник.
Под негодующими изумленными взглядами Сарина пробежала мимо согнувшейся в поклоне служанки и толкнула входную дверь. Навалившись на нее, она неистово дергала ручку. И тут сквозь гул голосов и звяканье чашек, скрип отодвигаемых стульев и щелканье счетов она услышала, как Дженсон назвал ее по имени.
Она в отчаянии дернула ручку, открыла дверь и выбежала на улицу.
Глава 14
Дженсон огляделся, пытаясь угадать, в какой из наемных экипажей села Сарина. Нахмурившись, он засунул руки в карманы брюк и второй раз за день обругал себя глупцом. На другой стороне улицы из таверны с шумом вывалилась компания английских моряков, и он с завистью поглядел им вслед. Сейчас ему определенно требовалось что-нибудь покрепче чая, от которого его оторвала ускользающая золотоволосая тень.
Он слегка скривил рот. Дженсон всегда считал себя здравомыслящим человеком, и все же при виде Сарины Пейдж так же потерял всякий разум, как и часом раньше, когда в его жизнь неожиданно вернулась Хилари Вудтроп Грей.
Он давно уже считал ее навеки оставшейся в прошлом, когда она появилась на пороге конторы и легко поймала в ловушку ту часть его души, которая ее все еще любила. Была ли пронзившая его в тот момент молния вспышкой желания или просто реакцией на неожиданную встречу? Дженсон глядел на проезжающий мимо экипаж и не мог найти ответа.
Когда он встал, чтобы поздороваться с Хилари, и, проигнорировав призывно вытянутые губки, ограничился легким поцелуем в щечку, широкая юбка ее бархатного платья, державшая их на расстоянии, показалась ему весьма уместной преградой.
Вполне в духе Хилари, подумал он, выбрать ткань, так подходящую по цвету к кобальтовой синеве ее глаз, и усилить производимый эффект, надев сапфировые серьги и ожерелье. Он разглядывал ее глаза, благородной формы нос и губы – это сладострастное алое пятно, когда-то своей мягкостью непреодолимо манившее его, и проклинал себя за то, что он не способен противостоять паре надутых губок и тому обещанию, что таится в них.
В тот момент ему стало нечем дышать, и, прежде чем кто-либо из них успел заговорить, он схватил Хилари под руку и потащил за собой на улицу, где немедленно остановил свободный экипаж и подсадил ее в коляску. Только в окружении других людей он сможет справиться с обжигающим жаром, охватившим его чресла, и гипнотическим воздействием ее близости.
– Я ошиблась, – были первые слова, которые она пробормотала, когда им принесли чай.
Дженсон обхватил обеими руками чашку и промолчал.
– Я вышла замуж за Прескотта, потому что была напугана, – продолжала Хилари, и ее голос, словно порыв холодного ветра, потревожил давно забытые воспоминания. – Я скучала по тебе, Дженсон, и хочу, чтобы мы снова были вместе.
Он все сжимал чашку, думая, что не прочь с такой же силой сдавить ее горло. Она бросила его, чтобы выйти замуж за другого, а сейчас хочет, чтобы он простил ей эту ошибку и заключил в объятия! Почему? Неужели она думает, что, преодолев тридцатилетний жизненный рубеж, он теперь в безопасности? Или она узнала о процветании его торговой компании и решила, что быть богатой вдовой молодого человека намного привлекательнее, чем быть богатой вдовой старика?
– Дженсон? – Маленькая, вся в кольцах, ручка потянулась к нему, и он поспешно поднес чашку к губам. – Тебе нечего мне сказать?
– Нет. – Он помотал головой и через силу сделал глоток. – Что привело тебя в Шанхай?
Ее брови слегка приподнялись.
– Мой муж приехал сюда, чтобы купить фарфор и нефрит, – сухо пояснила она. – Дженсон, я…
– И он собирается воспользоваться судами «Торговой компании Карлайла», чтобы переправить товар в Америку?
– Почему ты об этом спрашиваешь?
Он пожал плечами.
– Просто я решил, что именно в этом причина твоего появления в моей конторе.
Хилари понизила голос до шепота:
– Я же только что объяснила тебе, почему я здесь.
Дженсон откинулся назад и слегка наклонил голову набок.
– О да! Ты сказала что-то о том, что собираешься бросить мужа и вернуться ко мне.
– Я не говорила, что уйду от мужа, – возразила она.
– Понятно.
Хилари наклонилась к нему, и в ее голосе зазвучали нотки отчаяния.
– Я заходила в твою контору каждый день в течение недели, надеясь, что ты вернешься из Гонконга прежде, чем мы отплывем в Сан-Франциско. Я должна была повидать тебя, Дженсон! Я должна была заставить тебя понять…
– И что же, по-твоему, я должен понять? – насмешливо перебил он. – Ты сказала, что не оставишь мужа, но, учитывая, что я здоров и богат, ты решила, что можешь получить на стороне то, чего…
– Остановись! – вскричала она. – Как ты можешь быть таким грубым!
– Грубым? – Дженсон выпрямился и посмотрел ей в глаза. – Называй это как хочешь, Хилари, но смысл от этого не изменится.
– Ради Бога, говори потише, – прошипела она, опасливо оглядываясь по сторонам.
Он подумал обо всем, что мог бы сказать ей сейчас, о всех оскорблениях, которые он давно приберегал на случай подобного разговора. Вспомнил, как когда-то мечтал превратить ее в комок боли, а затем оставить в одиночестве, как однажды она оставила его. Но, сидя за столом в чайном домике и глядя на свою бывшую возлюбленную, он чувствовал, как гнев медленно исчезает, оставляя вместо себя какую-то странную пустоту. Словно он больше не сидел на стуле в чайном домике напротив Хилари, а наблюдал за ней откуда-то с высоты.
И, глядя, как она нервно теребит свое широкое золотое обручальное кольцо, он внезапно вспомнил пару золотистых глаз. Глаз, сверкающих бронзовыми искорками. Глаз, взгляд которых способен проникнуть в самое сердце мужчины и потревожить его тщательно оберегаемый покой. Ангел с нежным сердцем, словно созданный для того, чтобы его ранили, и доверчивой душой, слишком уязвимой перед жестокими реалиями жизни. Дженсон сжал зубы, но в это мгновение в его мысли ворвалась Хилари.
– Дженсон, пожалуйста, скажи что-нибудь. Поговори со мной!
Стояли ли действительно слезы в ее сапфировых глазах или это отражался свет неровного пламени свечи?
– Я никогда не хотела причинить тебе боль, Дженсон, но ты же сам знаешь, в какое положение поставили меня наши отношения.
Неожиданно он услышал собственный вздох. Все это время, пока он думал о Сарине, она сидела за столом в другом конце комнаты. Дженсон было приподнялся, но затем передумал. В это время Сарина стремительно встала. Он увидел, как она наклонилась, чтобы подобрать какую-то вещь, которую, очевидно, только что уронила.
