я, глядя в горящие страстью серые глаза.
— Не хочу отпускать, — выдохнул он, нежно целуя мою шею, и я, охнув, прикрыла глаза от удовольствия.
Безумно хотелось, чтобы он продолжал, но взяв себя в руки, я отстранилась, взяла чемодан и встала.
Наклонилась и коснулась легким поцелуем его губ, тут же отходя назад.
— Пожалуйста, возвращайся живым. Я буду ждать…
Глава 38
Эйдория
Увидев императора, Эрвин окаменел, и на его лице проступила смесь страха со злостью. Я тоже боялась пошевелиться, настолько сильные чувства исходили от Фэриона. Его ненависть была столь темной и всеобъемлющей, что мне стало трудно дышать. Переборов внезапную слабость, я попятилась назад, подальше от нового, пугающего меня мужчины.
— Фэр, — дрожащим голосом произнесла я, — все не так, как тебе кажется. Я не хотела…
— Замолчи! — в ярости выкрикнул Фэрион, и я инстинктивно сжалась, ожидая, что он сейчас меня ударит.
Но император лишь стиснул кулаки, и я снова ощутила ту жуткую ауру, что появлялась всякий раз, когда он был зол. Вокруг него заклубилась тьма, его взгляд окончательно почернел, а лицо превратилось в бесстрастную маску.
— Мне плевать, что ты скажешь, и какие оправдания выдумаешь, — сквозь зубы процедил он, глядя на меня. — Вы оба предали меня и понесете заслуженное наказание.
То, как холодно он это произнес, заставило меня вздрогнуть. Словно палач зачитал свой приговор.
Он не успел договорить. Тьма, словно живая, выпустила щупальца и пронзила ими грудь парня. Захрипев, он выгнулся дугой и упал мне под ноги. Его остекленевшие глаза уставились на меня с укором, и я, закричав от ужаса, бросилась оттуда прочь. — Прекрати! — ожил вдруг Эрвин, вставая на мою защиту. — Она ни в чем не виновата! Если кого ты и должен винить, то только себя…
Но далеко убежать мне не дали. В два счета догнав, император схватил меня и грубо швырнул на землю. Съежившись, в отчаянии я закрыла лицо руками и отвернулась, не в силах смотреть в лицо своей смерти. Но мужчина, наклонившись, вдруг схватил меня за волосы и рывком заставил сесть.
— Сначала я воспользуюсь тем, что мое по праву.
Сказав это, Фэрион опустился на колени и впился жестким поцелуем в мой рот. Его рука зашарила по моему телу, он задрал подол платья, и, оттянув резинку нижнего белья, бесцеремонно проник внутрь меня пальцами.
— Лучше сразу убей, — всхлипнув, прошептала я ему, не надеясь, что меня услышат. Я невольно дернулась, волна отвращения и страха накрыла меня с головой, а по щекам потекли слезы. Неужели это все происходит со мной? Как я могла полюбить такого человека?
Но император вдруг отстранился, и я, подняв голову, сквозь пелену слез, увидела на его лице смятение. Глаза приобрели прежний, стальной цвет, а тьмы вокруг мужчины будто стало меньше. Он резко встал и отпрянул назад, а потом я услышала его растерянный голос.
— Прости… Я не хотел. Моя тьма, я больше не могу ее контролировать…
— Уйди! — в слезах воскликнула я, опуская взгляд. Не могла больше его видеть. — Ненавижу тебя… — добавила тихо и заплакала.
Рыдания сковали меня, я окончательно погрузилась в пучину отчаяния и боли, и не заметила, как император ушел. Лишь где-то, в глубине души что-то оборвалось, и в груди поселилась тянущая пустота. Только что я потеряла что-то очень важное для себя.
Ландариум
Интерлюдия
— Так вы говорите, принц ненастоящий? — задумчиво переспросил Фэриона граф Адам Милтон. Сухощавый мужчина с резкими чертами лица и жестким взглядом откинулся назад в кресле и отшвырнул в сторону смятый листок бумаги. — У вас есть доказательства? Вы же понимаете, насколько серьезно эта новость поменяет политический расклад в стране? Особенно сейчас, перед самой коронацией?
— Конечно, — уверенно кивнул Кейдж, — иначе бы я к вам и не пришел. Старая нянюшка принца готова подтвердить, что ее подопечный попал во дворец со своей матерью, будучи младенцем. Этого будет достаточно, чтобы придворные засомневались и потребовали принца пройти через «Родство».
— Ну, хорошо, — прикрыл глаза аристократ, прикладывая ладонь ко лбу. — Хоть я и не уверен, что остальные аристократы пойдут на такое. В руках принца сейчас слишком много власти, и он может просто отказаться от испытания. Но если все так, как вы утверждаете, действовать нужно быстро и решительно. Не хотелось бы повторения истории с Лже-Артуром на троне. Королевский род не должен прерываться, иначе страну снова ждут темные времена.
— Это еще не все, — хмуро продолжил Фэрион, нервно постукивая по столу пальцами. — Есть достоверная информация, что у короля осталась дочь. Рожденная от простолюдинки, но, тем не менее, вполне способная занять трон, сразу, как выйдет замуж за любого из аристократов. И я хотел бы обсудить этот вопрос с вами более детально.
Глаза Милтона округлились, он явно не ожидал подобного, и откровения Фэриона привели его в замешательство.
— Что же вы раньше молчали? Это меняет дело! Нужно как можно скорее найти ее!
— Постойте, — поморщился декан, не разделяя энтузиазма графа. — Я знаю, кто она и где находится. Но у меня есть условия. Эта девушка моя невеста. И я не позволю использовать ее как разменную монету.
— Даже так? — усмехнулся аристократ. — Значит, хотите сами стать королем? Признаться, я ожидал чего-то подобного. Но решение буду принимать не только я.
— Я понимаю. Решайте, только быстрей. Время не ждет.
Глава 39
Эйдория
Кардинал Регнумский с трепетом коснулся лежащей на бархатной подложке короны, взял ее, прошептал молитву и направился ко мне. Я стояла на коленях у алтаря Святой матери, с нетерпением ожидая, когда свершится то, ради чего мы все здесь и собрались. Отец на небесах наверняка будет гордиться мной.
Возложив корону на мою голову, кардинал громко объявил:
— Поприветствуйте вашу новую королеву!
Со всех сторон тут же раздались крики «Да здравствует королева Оливия!»
Заиграла музыка, и я поднялась на ноги. Внимательно оглядела присутствующих в храме, и указала на графа Рогнума, призывая того подойти. Именно этот человек помог мне вернуть трон, сплотив вокруг себя верных короне аристократов, и стал моей правой рукой. Когда, после долгих перипетий я вернулась во дворец, оказалось, что меня там давно ждут. Поставленный Альянсом временный правитель был мертв, а остатки войска бывших союзников разгромлены объединенными силами аристократов Регнума. Дворяне планировали это давно, не желая видеть чужеземца на троне, но раньше просто боялись идти против Альянса. Пока во дворце не появился император, и самолично не убил регента, тем самым развязав аристократам руки.
Возвращение наследницы высший свет встретил с радостью, ведь
