Застонав от наслаждения, он запустил пальцы в ее волосы. Целуя его, она сняла с него рубашку и бросила ее на пол. Затем положила ладони ему на грудь, прямо на шелковистую полоску, делившую пополам и живот. Она осторожно провела по ней губами.
Он в блаженстве закрыл глаза, слегка обнажив сжатые зубы, а она все целовала его легонько. Но когда она принялась стягивать с него трусы, он открыл глаза и взглянул на нее.
Приподняв ей голову за подбородок, он провел большим пальцем по ее влажной губе.
– Я ничего не жду. Ты ничего мне не должна.
– Я знаю. И потому хочу.
Она приняла его тяжелый и пульсировавший пенис в свои ладони.
– Шанталь!.. – простонал он.
Она любила его ртом. Щедро. Жадно. С удовольствием. Скаут начал умирать медленной восхитительной смертью.
– Ты уверена?
Ее руки, гладившие его ягодицы, притянули его к себе поближе.
– Oui. Да.
– Это замечательно. Но я так глубоко, я боюсь сделать тебе больно. Скажи мне, если тебе будет больно.
– Не будет.
Шанталь закрыла глаза, чтобы насладиться ощущением его плоти в себе. Ей была приятна его тяжесть. Цветы из гирлянд смялись между ними. Их аромат пьянил. Она наслаждалась ощущением его волос на своей груди. Ей нравилось гладить мускулы его спины, которыми она так часто любовалась, когда он ходил по пояс голый.
– Я больше… не могу сдерживаться, – прерывисто прошептал он.
– И не надо.
Он начал ритмично двигаться. Ее бедра поймали этот ритм. Он хрипло шептал ей в ухо ласковые слова, и она лепетала на бездумной смеси французского и английского. Его движения стали резче, ощутимее.
Шанталь почувствовала, как напряглись все ее мускулы, создавая нестерпимое, но такое блаженное напряжение. Его рот нашел ее сосок, и, когда он вобрал его в рот, напряжение внезапно прорвалось. Все ощущения, которые она когда-либо испытывала или создавала в своем воображении, сконцентрировались в ее лоне, а затем пролились наружу, отдавая больше света и тепла, чем новая вспыхнувшая звезда. У нее искры из глаз посыпались.
Но еще большее наслаждение ей принесло ощущение наполнившего ее взрыва новой жизни, истекавшей из тела Скаута.
– Скорее всего, мне трудно делиться ответственностью потому, что я всегда был вынужден все брать на себя.
– Разве твои родители не радовались твоему желанию добиться успеха? – Шанталь лежала, прижавшись щекой к его груди и лениво поигрывая его соском.
– Конечно. Однако у них был постоянный, но ограниченный доход. Я знал, что если хочу достичь чего-то большего, чем мой отец, проработавший на одной фабрике тридцать лет, то должен сделать это самостоятельно. Они не могли помочь мне деньгами. Чтобы закончить колледж, я вкалывал на нескольких работах одновременно.
– Все окупилось. Ты определенно преуспеваешь.
– Я набирался опыта, работая в нескольких компаниях, прежде чем организовать свою собственную. Начал я с малого. Именно поэтому так важен для меня «Коралловый риф». Это мой первый контракт с крупной корпорацией.
Упоминание о «Коралловом рифе» как-то сразу приблизило тот, другой мир. Шанталь инстинктивно прижалась к Скауту покрепче. А он машинально сжал свои объятия.
– Пока я не побывал здесь, – мечтательно заговорил он, – я считал, что все в мире расписано по часам. Я был одержим сроками и графиками, горя нетерпением получить следующее крупное задание. – Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал в ладонь. – Ты научила меня тому, что все утрясается само по себе. Я даже ни разу не вспомнил про свои часы.
Она макушкой почувствовала, что он улыбается.
– Поскольку я выросла здесь, бешеный ритм жизни в Штатах пугает меня. Я понимаю, что в силу необходимости жизнь не может идти так размеренно, как здесь, но должна же быть золотая середина, – с грустью произнесла она. – Должна признаться, у меня появилось некоторое презрение к так называемой современной цивилизации по сравнению с незатейливой жизнью на этом острове. Но за последнюю неделю я узнала, что и эта культура не идеальна.
– Что так?
– Я про ту историю с Андре. Наверное в каждом обществе есть коррупция и обман.
– Потому что каждое общество состоит из людей, а люди грешны. У тебя, к примеру, имеется склонность к вранью.
– Ах вот как! – Она приподнялась на локте и уставилась на него с шутливым негодованием.
Он засмеялся и снова прижал ее к себе. Когда они поудобнее устроились в постели, улыбка вдруг исчезла с его лица. Он провел костяшками пальцев по ее щеке, но в этом движении ощущалось что-то неуверенное.
– Мне хотелось бы знать, что ты думаешь, принцесса.
– О чем?
– О нас. Об этом. Я хочу, чтобы ты знала…
– Нет. – Она прижала кончики пальцев к его губам.
Она не хотела слышать ничего такого, что могло бы испортить ей этот момент или их настроение. Марго готова была пожертвовать всем, чтобы доказать свою любовь к Андре. Шанталь верила, что в этом ее поступке были свои достойные стороны.
Скаут никогда не будет принадлежать ей. Он принадлежит женщине, которую она никогда даже не увидит, и обществу, где к ней отнесутся с предубеждением. Нет, она не может разделить со Скаутом жизнь, но временно ей принадлежит его любовь. Пока он дарит ей эту любовь, она будет принимать ее, а уж потом расплачиваться разбитым сердцем.
– Не говори ничего, Скаут. Мне не нужны объяснения и оправдания. Пожалуйста.
– Есть вещи, которые надо сказать, необходимо.
– Пожалуйста, – попросила она его, посерьезнев.
Он вздохнул, сдаваясь.
– Ладно, но ты не можешь запретить мне сказать, что ты самая замечательная женщина, какую мне когда-либо приходилось встречать. Твое лицо, твое тело, – хрипло проговорил он. Его глаза с жадностью смотрели на нее. – Ты идеальна, и равных тебе нет. Но дело не в одной только внешности. Ты экзотична и ни на кого не похожа, ты таинственна и загадочна, ты капризна, непредсказуема и сексуальна. И даже с помощью всех этих эпитетов невозможно полностью описать Шанталь Луизу Дюпон.
Он дотронулся до ее волос, будто удивляясь их шелковистости.
– Сегодня, пока ты там руководила подготовкой к празднику, я прочел кое-что из твоей рукописи учебника. – Он опять посмотрел на нее и вслух подивился: – Ты ведь гениальна, верно? Я сам сообразителен в разумных пределах, но я ничего не понял из того, что прочел, черт побери. Красота, блестящие мозги, чувственность и чувство собственного достоинства и одновременно великодушие, забота о других. – Он беспомощно пожал плечами. – Ты такая, какой хотела бы стать любая женщина.
После долгого, многозначительного поцелуя она села рядом с ним на постели, подобрав под себя ноги.
