Вторая фаза охватывает время с середины 1941 г. до битвы под Сталинградом (1942 — 1943). Ее можно назвать «наступательной импровизацией». После оккупации разведывавшихся нами областей Европы созданная в них абвером агентурная сеть оказалась бесполезной. Что же касается деятельности немецких агентов в Англии, то с началом войны она была в значительной мере парализована введением на Британских островах чрезвычайно жестких мер контроля. В связи с этим абвер начал создавать совершенно новую, поначалу импровизированную сеть информаторов и агентов, нацеливая их на более широкий охват объектов. Поскольку же гитлеровские планы «дальнейших» завоеваний не имели четкой ориентации и к тому же были довольно запутанными, постольку абвер получал здесь некоторую свободу рук. Однако в этой фазе быстро получили приоритет Соединенные Штаты Америки, которые до тех пор игнорировались как объект разведки, затем Советский Союз, а также страны Средиземноморья, Ближнего и Среднего Востока. Известных успехов в это время добился абвер-I, несколько акций удалось провести абверу-III и в особенности его отделению абвер-III F (контрразведка). Однако все эти «наступательные» проекты (диверсии в Москве, захват Мальты, вывод из строя Суэцкого канала, мятежи на Кавказе и др.) либо отменялись руководством вермахта, либо не доводились до исполнения, либо, наконец, разбивались о контрнаступления противника. По приказу свыше абвер за очень короткое время собрал обширные и ценные сведения о военно-промышленном потенциале России, ее источниках сырья, о перебазировании ее промышленности в глубь страны и за Урал. Однако планирующие органы генерального штаба сочли эти данные чрезмерно завышенными. Руководство ОКВ и ОКХ не поверило и обоснованным докладам абвера о громадном оборонном и человеческом потенциале России в случае ее полной мобилизации, а также о растущей готовности Соединенных Штатов к вмешательству в европейский конфликт.
Третью фазу — с 1943 г. до вторжения западных союзников в Северную Францию в июне 1944 г. — можно было бы назвать «усилением оборонительной разведки и наступательного контршпионажа». К этому времени вышло так, что подвластная Германии территория на Европейском континенте в известном смысле разрушила организационные основы абвера и принудила его к всевозрастающим импровизациям на тайном фронте. Тогда же обострился и конфликт с РСХА из-за предстоящего разделения компетенции. Даже блестящие успехи абвера-III и абвера-III F были в этой фазе более чем нейтрализованы постоянно растущим превосходством и активностью вражеских спецслужб. К этому добавлялась и усиливающаяся жестокость движения Сопротивления в оккупированных областях. Благодаря совершенствованию агентурных коротковолновых радиопередатчиков управление подпольными группами Сопротивления, нацеливание их на те или иные объекты и сбор и передача ими разведывательных данных не представляли теперь для разведцентров в Лондоне или Москве, как и их опорных пунктов повсюду за рубежом, никаких трудностей.
Четвертую фазу ознаменовали высадка союзников в Нормандии, свертывание агентурной сети абвера из-за продвижения союзных войск и ожидание вторжения противника на территорию Германии. Основная задача абвера на севере Франции, откуда ожидалось вторжение, состояла не только в разведке и по мере сил в нейтрализации подготовительных мер противника, но и в дезорганизации вспомогательных и тыловых служб противника, когда они окажутся уже на французской территории. После вторжения в Германию основное внимание было сосредоточено на деятельности наскоро созданных фронтовых разведкоманд и диверсионных групп. Показательно, что при этом такие отряды не отводились перед наступающим противником заблаговременно, поскольку начальники местных органов абвера боялись быть обвиненными в «пораженчестве», что сурово каралось. Однако к этому времени абвер как таковой уже практически перестал существовать. В силу этого говорить о пятой фазе, по-видимому, не приходится. Но ее все же можно обозначить как «ликвидацию».
При описании деятельности абвера в войне представляется целесообразным излагать ее применительно к отдельным военным кампаниям — польской, норвежской, французской, балканской и русской, а также — операциям в Северной Африке и Италии. И здесь речь должна идти не столько о «шпионских историях», сколько об истории всей германской военной разведки со всеми ее успехами и неудачами на внешнем и внутреннем фронте.
В первой фазе с началом войны продвигающимся вперед немецким войскам придавались так называемые «команды» абвера в составе нескольких групп (отделений). В их функции входили разведка сил противника (абвер-I), разложение войск противника и диверсии (абвер-II) и борьба со шпионажем — контрразведка (абвер-III F). Частично велась также разведка этапных районов и путей подвоза снабжения, но дальняя (глубокая) разведка не проводилась. Команды абвера имели задачу прежде всего собирать вражеские секретные материалы, выявлять агентов противника на основе заранее подготовленных розыскных (арестных) списков и обеспечивать прикрытие своих войск от вражеской разведки. Здесь достигались значительные успехи. Особое значение имели подготавливавшиеся абвером-II меры по сохранению промышленных объектов в Верхней Силезии в самые первые дни войны. Команды абвера сумели обеспечить полную безопасность и сохранность действующих там промышленных предприятий, предотвратив их вывод из строя поляками.
Сразу после капитуляции Варшавы некто капитан Буланг со своей разведгруппой предпринял поиски секретных материалов и списков агентуры. Однако сейфы в центральном отделе польского Бюро связи на площади Пилсудского оказались пусты. Лишь в трех из них обнаружились немецкие военные уставы и наставления, телефонные и адресные справочники, а также небольшая картотека. Все это были несекретные материалы. Но куда же девались подлинно секретные? И вот спустя два дня, гуляя по крепостным укреплениям форта Легионов, все тот же капитан Буланг обнаружил в одном из больших казематов ящики и стеллажи, заполненные папками. На них были надписи: «Военный атташе в Токио», «Военный атташе в Риме», «Военный атташе в Париже» и т. д. Для вывоза этих документов из форта понадобилось шесть грузовиков. Их анализ позволил арестовать более 100 человек, работавших в рейхе на польскую тайную службу.
Такова настоящая правда об акции, проведенной капитаном Булангом. Однако Вальтер Шелленберг, ставший позднее шефом VI управления РСХА, присвоил эти лавры незаслуженно себе. В своих мемуарах он нагло заявил, что сам «вопреки всем ожиданиям» обнаружил в Варшаве обширные материалы о польской агентуре, в результате чего было установлено, что в рейхе действовали около 430 немецких граждан, состоявших на службе у польской тайной разведки.
В Варшаве было создано новое отделение абвера, руководить которым стал майор Горачек, специалист по «восточным вопросам», ранее работавший в Кёнигсберге. Уже в ноябре из подготовленного им персонала в составе нескольких офицеров и 4 переводчиков-зондерфюреров он укомплектовал пункты сбора донесений в Бяла-Подляска, Влодаве, Тересполе — напротив Бреста на Буге. Все шло, на удивление, хорошо, несмотря на пока еще неизвестные нам действия советской разведки. Однако проникнуть в глубь советской территории, которую нам предстояло разведать, нам тогда не удалось. Во всяком случае, польская кампания доказала, что военная разведка верно и своевременно информировала германские высшие штабы о состоянии польских вооруженных сил и их мобилизационных возможностях.
При оккупации Судетской области, а позже — Богемии и Моравии были задействованы по указанию Гейдриха «айнзатцгруппы» из состава гестапо и СД «для политико-мировоззренческого обеспечения этих новых областей». Зная о готовящихся насилиях в Польше, главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник фон Браухич обратился к Гитлеру с просьбой передать исполнительную власть здесь исключительно сухопутным войскам. Это было сделано, но в полицейском отношении они выполняли задания РСХА, а эти задания сводились к уничтожению польской интеллигенции, аристократии, духовенства и еврейства, в целях «реорганизации польской территории сообразно этнической политике». Когда Канарису стало известно о зверствах, начатых гестапо и СД в захваченных областях Польши, он на одном совещании в поезде фюрера (12 сентября) в присутствии Риббентропа, Кейтеля, Йодля и Лахузена заметил, что «в конечном счете мир возложит ответственность за подобные методы на вермахт, на глазах которого творятся подобные вещи»[140]. Вскоре и главнокомандующий войсками на Востоке генерал-полковник Бласковитц направил в ОКХ две памятные записки против действий СС и гестапо. В одной из них говорилось, что «отношение войск к СС и гестапо колеблется между отвращением и ненавистью. Каждого солдата тошнит от этих преступлений. Нельзя понять, как можно совершать подобные вещи, тем более под фактической опекой регулярных войск»[141]. Когда фюрер узнал о записке, он заявил: «Армиями спасения войну не ведут».
