и к чувствам. Мне же хотелось оставить хоть какую-то дистанцию, сохранив душу. Я не сломалась перед отцом, перед Ришардом тем более не планировала этого делать.
— Потом же сутками и отсыпаются, — резюмировала немного отстранённо. — Кстати, о работе…
— Хочешь ездить в студию? — перебил супруг прежде, чем закончила, отчего заступорилась.
— Так проще. Приглашать в этот дом артистов и всех сотрудников неправильно. Да и, уверена, чтобы им сюда попасть, придётся потратить не мало времени и нерв на пропускном пункте. Вряд ли, ты позволишь просто так пропускать кого-либо.
— Естественно, — твёрдо ответил. — Эта резиденция — несокрушимая крепость, и я не потерплю изменений сего факта.
Воцарилось молчание, так как я свою позицию уже выдвинула, ожидая вердикта. Серые глаза, вновь наполненные холодом, медленно рассматривали меня, словно пытаясь уличить в скрытых умыслах. И да, я не собиралась раскрывать всего происходящего. Привыкла решать проблемы сама, и не хотелось, чтобы кто-то отбирал и это.
— Хорошо, — раздалось ровное спустя несколько минут. — Но тебя будет отвозить и привозить охрана. Все дополнительные перемещения сначала согласовываются со мной. Никакой вольности, Эли, и никаких игр. Я обязательно узнаю, и сомневаюсь, что тебе понравятся последствия.
Последнее предложение прозвучало довольно-таки жёстко, да и каждое слово будто было пропитано арктическим льдом. А я про себя даже облегчённо выдохнула, видя того самого привычного мне властителя Инферрис, о котором слагали жуткие легенды. И от вчерашнего какого-то домашнего Ришарда, не осталось и следа.
— Ты не первый мужчина, угрожающий мне. И поверь, я в курсе последствий, — спокойно ответила, ликуя о небольшой победе. — График моих передвижений сбрасывать тебе?
— Всё верно.
— Что ж, если тебе больше не о чём мне поведать, пожалуй, я пойду в комнату и составлю график. Не буду отвлекать от работы.
Мило улыбнувшись, быстро отодвинула кресло от стола, поднимаясь и делая шаг в сторону, но кисть руки обхватили грубые пальцы, сдавливая точно в оковах.
— Никаких игр, Эли, — предупреждающе произнёс, оставаясь спокойным.
Но я знала, «что» скрывается за этим спокойствием. Только надеялась, что в студии как-то удастся организовать встречу с Джеймсом, ведь вариантов больше не было, а Лирссман об этом не узнает.
— Я с тобой даже тягаться не стану, — фыркнула, всё же выдёргивая руку из захвата и уходя в дом.
Запястье продолжало словно гореть, хотя даже покраснения не осталось. И я понимала, что Ришард позволил мне уйти, как и в принципе, всё здесь происходит лишь с его позволения.
Чуть позже, тщательно составив все графики на ближайшую неделю, подписав, с кем и во сколько у меня встречи, чем мы будем заниматься, всё перепроверила, распечатывая документы в кабинете отца. Взгляд метнулся к потайной комнате, и желание, вновь туда зайти, было крайне велико, но всё же сдержалась. Все листы с текстом сложила в папку, оставляя на столе, и прикрепляя записку сверху «Прочитать сегодня!». На завтра в обед уже запланировала одну встречу, и надеялась, что Лирссман не станет с этим тянуть или вставлять палки в колёса. А вот на счёт Джеймса придётся потерпеть, так сказать, войти в доверие Ришарда и притупить его внимание.
И пока возвращалась по длинным коридорам в комнату, с ужасом размышляла о том, что придётся втереться в доверие к супругу, чтобы он практически из моих рук ел, насколько это возможно. Да и вчерашняя ситуация в ванной комнате никак не уходила у меня из головы. Если я простыми ласками на один вечер превратила мужчину в заботливого рыцаря, что же можно сделать, используя методы серьёзнее. К тому же, Лирссман меня возбуждает, отвращения не вызывает, любовник из него потрясающий, поэтому совесть моя чиста. Плюс, мы всё же женаты, и пальцем в меня тыкать никто не посмеет. Правда, оставался вопрос на счёт ребёнка, которого Ришард так вознамерился получить. Следовало обзавестись противозачаточными, но за каждым моим шагом следят и будут следить, докладывая обо всём своему господину. Пойду в аптеку — последуют вопросы от супруга, и в итоге докопается до истины. Всё же, он не идиот. Закажу через интернет — узнают. Оставалось только просить кого-то на студии помочь мне, сославшись на огромную загруженность. Уверена, кто-то из девушек войдёт в моё положение.
В спальню заходила в приподнятом духе, нахваливая себя за смекалистость. Видимо, не зря Террел столько сил и знаний в меня вкладывал, точно ведь знал, что меня ждёт нечто подобное. Не прям замужество фиктивное, да ещё с Ришардом, а какое-то давление мужчины.
И, вдохновлённая, ещё документы все перекинула супругу на электронную почту, после чего скрылась в своей личной студии, заранее предупредив Мэри, чтобы меня не беспокоили, так как я буду спать.
Размяв руки и пальцы, встряхнула головой, а после села за синтезатор, надевая объёмные наушники. И…
Время остановилось.
Ноты складывались в мелодию плавно, быстро. Прослушала получившуюся запись, сев за большой монитор компьютера, начав что-то подправлять, добавляя биты и звуковые эффекты. Не поняла, в какой момент успела накидать текст. Я находилась в «потоке», отключившись от реальности. Позже расхаживала по комнате, раз за разом включая получившуюся музыку, напевая слова, тут же что-то меняя или добавляя в тексте. Без понятия, зачем ещё записала собственный голос, но, когда включила готовую композицию, прибавляя звук в наушниках на максимум, то затаила дыхание.
Казалось, эта песня была пропитана пронзительными чувствами, ноты лились одна за другой, и вообще… Я словно лучше ничего и никогда не писала. И отдавать эту композицию кому-либо не желала, вдруг…
«Я ведь могу выложить эту песню в сеть анонимно, придумав себе псевдоним. Никто не узнает мой голос, так как все уверены, что я петь не умею».
Чувствуя этакое озорство, открыла в браузере страницу на популярную сеть, где каждый мог загрузить, что душе угодно, естественно, в определённых рамках приличия.
Сбросила песню, название, а после остановилась, так и не прикасаясь более пальцами к клавиатуре. С псевдонимом дела обстояли сложнее. Хотелось чего-то лёгкого и не очевидного. То, что никак не наведёт на меня.
«Ката Мэй», — мелькнуло в голове, и я вспомнила, что когда-то у меня был план побега, и по документам меня должны были звать — Катарина Мэйерр. Для певца это слишком длинно, и люди могут не запомнить, а вот сокращение, вполне созвучно.
И вот, выложив наскоро сотворённое произведение в сеть, отключила компьютер, тут же поднимаясь с кресла и покидая своё убежище.
Закрыв проход, покрутилась перед зеркалом, отмечая, что мои глаза вновь сияют, а за спиной словно крылья выросли. Казалось, я медленно, но верно, выкарабкиваюсь с самого
