— Изысканное блюдо… — задумчиво комментирует Крис. — Давай еще!
— Боречка! — улыбаюсь я, — Веселый ангел! Сексуальный и борзенький мальчик, которому процесс доставляет удовольствие гораздо больше, чем результат! С ним играемся… — киваю я. — Дразнимся, кусаемся, провоцируем. Отлично рубится — хип-хоп. Спортсмен, интеллектуал. В небольших порциях он очень хорош!
— Насколько небольших?
— В очень небольших! — смеюсь я. — Горяченький! Дашь пальчик облизать, откусит руку!
— Ням-ням? — смеется Крис. — Слушай, мне на обложечку новое лицо нужно. Вот что-то такое — молодой и борзый! Он как?
— Красавчик! — киваю я. — Я уговорю его на пробный фотосет.
Замурлыкав, Крис касается моих губ своими, спаивая очередную маленькую порцию ликера.
— Еще! — требует она. — Кто четвертый?
— Немец… — закусываю губу, мечтательно улыбаясь. — Он особенный.
Олег снова открывает глаза и, прищурившись, смотрит на меня.
Целую его в губы, и глажу пальцами его лоб, разглаживая задумчивую морщинку. Слегка толкаю его обратно, заставляя опять расслабиться. Подчиняется.
— Почему «Немец»?
— С детства жил в Германии — родители военные. Он старше… и по годам, и в принципе. Уже жесткий, властный, знает, чего хочет. Оригинальный, сексуальный, эрудированный, уверенный в себе, не зацикленный на мнении окружающих.
Олег сжимает моё бедро сильнее.
— Если выбить из него ванильно-романтическую дурь и чувство собственности, лет через десять сможет конкурировать с Ароновым! — дразню я его и он, конечно же, ведется, снова распахивая глаза.
— Ревнуешь? — поднимает Крис в удивлении бровь.
Он переводит на меня вопросительный взгляд.
— Есть смысл?
— А что, у чувства ревности в принципе есть смысл? — удивляюсь я.
Крис спаивает мне еще немного Шеридана из своих губ. Моя голова слегка кружится, я чувствую возбуждение и легкое опьянение.
— Что такое ревность? — забирает Олег бокал у Крис, делая глоток побольше. — Мы должны договориться о содержании понятия, чтобы говорить на одном языке.
Мы все втроем зависаем.
Это не знакомое чувство для меня, и я знаю его только по своим эмпатическим ощущениям от мужчин, женщин… Как передать ощущение? Никак…
Но Крис спасает:
— Досада, злость, раздражение… чувство обделенности… несправедливости… из-за нехватки внимания от человека, к которому ты неравнодушен. В ситуации, когда кто-то другой получает это внимание. Ты чувствуешь это?
— Это — нет! — отрицательно качает он головой. — Тогда, получается, не ревную. Уж чего-чего, а внимания мне в последнее время хватает.
— А что тогда? — продолжает пытать его Крис.
— Желание забрать контроль… Немного жадность… — добавляет с усмешкой. — Это как желание владеть эксклюзивом. Но еще острее этого — чувство некой опасности… возможной потери… Приводит в тонус!
— Никаких потерь… — шепчу я, целуя его в шею, и вдыхая его запах. — Я тебя никуда уже не отпущу, Зверь мой. Я же "пропасть"!
Я слышу, как он тихо удовлетворенно рычит и снова возвращается в свою расслабленную негу.
— Так что там с мальчиками? — улыбается мне Крис, поглядывая на него.
— Котята, конечно, забавные…. — улыбаюсь ей в ответ. — Но зачем мне?… Когда я могу войти в клетку и погладить самого льва?
Глажу губы Олега.
— Всё правильно про него чувствуешь — ухмыляется Крис, щелкая зубками. — Откусит!
— Пока только лижет… — прикрываю я глаза от удовольствия, чувствуя, как его язык проходится по моим пальцам и он завершает ласку поцелуем.
— Это пока…
Глава 21 — часть 4
Народ расслабляется. Зубы Олега медленно скользят по моим плечам. Мои трусики уже насквозь от его этих медленных игр. Стягиваю его бокал с чем-то спиртным, делаю глоток. Не слишком крепко, привкус кофе.
— Даже рычать не будешь? — улыбаюсь я.
— Буду… — вынимает у меня из пальцев. — Буду рычать…
Я чувствую его низкое утробное рычание кожей, мои глаза закатываются от ощущений и спина прогибается. Он кусает сильнее, я вскрикиваю, дергаясь. Стискивает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Попалась?..
— Это ты попался… — прижимаюсь я губами к его брови. — Съем…
— Сегодня?… — ухмыляется.
— Когда разрешит Крис!
Закидывает голову на спинку дивана, закрывая глаза и убирая от меня руки.
Байкот?
Не прокатит…
Крис пьяная и смешная. У бильярдного стола периодически смех. Крис бьет мимо и ее стебут. У нее какой-то очень маститый разряд в бильярде, она профессионально занималась им с детства. И обыгрывает обычно всех.
Сейчас в очередной раз мажет!
— А-ха-ха! — закатывается она. — Абри… как его там… коль… не удался! Всё! Не хочу с вами играть! Хочу танцевать! Де-е-етка!!
Усаживается на бильярдный стол. Лёха поддерживает ее под руку. Покачнувшись поднимается, маня меня пальчиками. Мы не планировали в сауну, поэтому обе в нижнем белье. Я — в черном, она — в зеленом. Это так горячо…
Хотя, на мой вкус — разницы с купальником никакой. Но мужчинам чувствуется по-другому. Меня плавит от их горячих взглядов. Встаю с колен Олега, присоединяясь на столе к ней.
Вецкий опережая Лёху, подает мне руку.
Крис нетерпеливо, коротко, но достаточно откровенно целует меня в губы, я сжимаю ее попку. Градус возбуждения растет!
У стола мужские постанывания, возбужденные смешки. Я мгновенно становлюсь пьяной в дрова от чужой энергетики, которая пронизывает меня.
— А я такая крутая!
— Когда выпью вина…
— Я как-будто летаю…
— И идите все на-а-а…
Орем мы с ней под музыку. А потом целуемся, забывая про зрителей. Ожников, улыбаясь своей чеширской, протягивает нам два бокала с шампанским.
Мы делаем по глотку и продолжаем напевать друг другу в губы.
Через минуту нашего беспредела у стола оказывается Олег. Мы садимся с Крис на колени, оказываясь с ним лицом к лицу.
И не договариваясь целуем его в шею с двух сторон. Он подхватывая нас за талии, стягивает со стола.
— Аронов! — с вызовом улыбается ему Вецкий. — Ты чего всех обламываешь? Красиво девочки развлекаются.
— Это мои девочки. Хочу — делюсь, хочу — обламываю.
Я добираюсь зубками до его мочки, наблюдая как по его коже идет дрожь.
Кайф!
И нет, я даже не собираюсь спорить с обозначенной концепцией! Если Крис туда вписывается — она мне нравится! Его — так его! А уж внутри будем играть как хотим.
— Не много тебе?… — ехидненько.
— Это зависть, Гоша, — в тон ему.
Лёха хмурясь смотрит на нашу троицу. В его глазах не зависть. Он него бьет знакомым болезненным ощущением. Это даже не ревность. Наверное, если бы Крис принадлежала ему, то ревности в его взгляде, в такой ситуации, было бы больше. Это болевое ощущение в животе, которое я с трудом переношу. Лёха ее любит. Других доказательств мне не нужно, я ни с чем не перепутаю это ощущение.
Мы утаскиваем Олега в бассейн. Я выдыхаю от тяжелого давлениям ощущениями Демченко. Они направлены не на меня и мне легче переносить их.
Над водой свет выключен. Только бледная подсветка по низу чаши.
— Так, Кошки… — обнимает нас Олег. — Играться только под моим присмотром и только среди своих. Ясно?
— Мне кажется, ты несколько переходишь… — пьяно начинает Крис.
— Крис, мы договаривались. Не разочаровывай меня.
— Ой, всё!
— Женечка? — перехватывает он мое лицо. — Правило принимается?
— Только в обмен на что-нибудь стОящее… — возбужденно шепчу я ему. — Или, стоЯщее!
— Тройничков не будет!
— Будут! — хором с Крис.
— Почему?… — хныкаю я.
— Потому что… Я потом тебе объясню.
— Нет, сейчас! — возмущается Крис. — Если ты хочешь, чтобы я сотрудничала — сейчас.
— Окей. Скажем так. Если женщина входит в секс с извратов, а не с классики, то классика ей уже никогда не вставит. По той же логике, что нельзя баловать женщину анальным сексом, пока она не научилась кончать от вагинального. Иначе, ей это удовольствие больше не грозит. Ей просто будет не хватать накала ощущений, чтобы кончать без дополнительной стимуляции. Мы сломаем ей чувственность.
