Он лежал на спине на сырой траве неподвижно и безучастно как бревно и дышал так, словно ему не хватало воздуха. Николь поняла, что в то время, как она получала наслаждение, он лишил себя этого. Она почувствовала, что в ней родилось какое-то новое нежное отношение к нему.
— Хэдриан? — прошептала она с любовью.
Он вскочил на ноги и закричал:
— Не трогайте меня!
Она отшатнулась, как от удара.
— И не смотрите так, словно я пнул вас в бок ногой!
Николь похолодела.
— Извините.
Он не удосужился ответить и широким шагом направился к ручью. Она не могла не заметить, что желание в нем еще оставалось. Он забрел на середину и окунулся с головой.
Николь вскрикнула: вода была просто ледяная. Когда он вынырнул, дрожа от холода, она испуганно воскликнула:
— Вы найдете здесь свою смерть!
— Вы будете моей смертью.
Она неуверенно переспросила:
— Вы имеете в виду… смерть… о которой вы однажды говорили… то, что случилось сегодня?
— Нет, не эту смерть я имел в виду!
— Вы так сердиты. Что я сделала?
— Все, — буркнул он и опять с головой ушел под воду.
Николь медленно поднялась. Не дай Бог, если близость и теплота, появившиеся так ненадолго между ними, больше никогда не вернутся. Надо что-то сейчас же сделать, чтобы унять его неукротимую алчность. Она подняла его куртку и, когда он вышел из воды, подошла к нему. Вода струями стекала с него. Николь стала вытирать его курткой как полотенцем, но он резко, со злостью выхватил у нее свою куртку, стараясь не касаться ее рук.
— Вы что, пытаетесь соблазнить меня? — выпалил он.
— А что, это было бы ужасно?
— Вы единственная из всех, кого я знаю, кто спокойно признается в этом. Это плохо.
— Когда мы с вами вместе, — нежно сказала Николь, — нет ничего на свете более прекрасного.
Он пристально смотрел на нее, но по его глазам понять, о чем он думает, было нельзя.
Николь храбрилась, но в глубине души ей было очень страшно — ведь на карту поставлено очень многое. Она подошла и дотронулась до него. На этот раз он не возражал.
— Почему вы ушли от меня только что? Я же не круглая дура и знаю, что есть что-то еще, что-то большее. Вы не хотите меня?
Герцог так надолго задумался, что Николь испугалась, что он не ответит ей вовсе.
— Я хотел бы не желать вас, — произнес он сердито.
Было видно, что он несчастен и очень страдает. У Николь появилось предчувствие какой-то беды. Она взяла его за руку и просто сказала:
— Я хочу вас, Хэдриан. Я все еще хочу вас.
Он вырвал руку и стоял совершенно спокойно и невозмутимо:
— Вы безжалостны. Неужели вы не видите, что я всеми силами хочу поступить благородно?
— Сейчас мне наплевать на благородство, — пробормотала она, пытаясь к нему прижаться.
Он отпрянул:
— Это невыносимо. Так не должно продолжаться. Вся вина за то, что произошло, падет на меня. Девственницы должны выходить замуж, а не заниматься этим…
Надежда окрылила ее. Он знает, что она девственница. Не намекает ли он на то, что должен жениться на ней? Может, он расторгнет свою помолвку теперь, когда понял, что чувствует к ней? Предложил ли он ей выйти за него замуж?
— Я тоже не могу без вас.
— Если вы все еще думаете соблазнить меня, то у вас это прекрасно получается!
Николь отпрянула от него. Слова ударили, как кнут, причинив почти физическую боль.
— Вы именно это думаете? Я считала… я надеялась… — Она не смогла закончить фразу, неожиданно поняв, что он абсолютно прав. Уверенная, что он никогда с этим не согласится, она предложила:
— Я могу вернуться в Драгмор, и мы больше никогда не встретимся с вами. Это одно из решений проблемы.
Он повернулся к ней:
— Это самое правильное решение!
Николь рот раскрыла от удивления.
Итак, он хотел, чтобы она уехала из Лондона. Не может быть! Ведь они были так близки буквально минуту назад. Наверно, она неправильно поняла его.
— Почему же вы не уехали? — требовательно спросил он.
Николь была в растерянности и не могла сосредоточиться.
— Я… я хотела уехать, но мои родители просили меня остаться. — Слезы навертывались у нее на глаза. — Они надеялись, что я вернусь в общество и буду пользоваться там большим успехом.
— Это то, чего вы так хотите? Вы теперь подыскиваете мужа?
«Золотой Бог, только во плоти», — подумала она, глядя на герцога. Ей хотелось за него замуж в первый день знакомства.
— Да, — тихо ответила она.
— В таком случае желаю вам успеха.
Он и не собирался делать ей предложение. Он пожелал ей успеха в поисках мужа, какого-нибудь, но не себя, Николь покачнулась, словно ее ударили, и герцог сделал попытку поддержать ее. Она повела плечами, отвергая его помощь, и поспешно отвернулась, чтобы не выказать своего огорчения. Как же можно так совсем не думать о ней? Неужели она и в самом деле для него так мало значит?
— Я для вас ничего не значу, просто мимолетное увлечение.
— Я с самого начала объяснил вам, что относительно меня не следует строить никаких планов.
Николь взвилась.
— Негодяй! — Она впервые употребила это грязное слово и была довольна, что оно шокировало его. — Поэтому вы вернулись сегодня? Чтобы задрать мне юбку в лесу?
— Вы знаете, что это не так.
— Разве? — Теперь она выкрикивала, как в истерике: — Я знаю только то, что случилось сегодня! Вы говорили, что я не должна рассчитывать на вас, а сами ведете себя так, что я могу рассчитывать на все!
— Я считаю себя животным. В конце концов, я — сын своего отца.
Николь отвернулась от него. Ее трясло от боли и ненависти.
— Боже! Я ненавижу вас!
— Теперь нас двое, — сказал он так тихо и грустно, что она не была уверена, что расслышала его слова.
— Я уезжаю отсюда. — Николь решительно пошла к своему коню.
Он схватил ее за руку, но она высвободилась.
— Нельзя возвращаться в дом в таком виде. Вы выглядите так, словно вас вываляли в грязи.
— А разве нет? — спросила она насмешливо.
— Не совсем, — скрипнул он зубами.
— О, да! Как же я могла забыть о вашем благородстве!
Она опять двинулась к коню, совсем забыв, что у него повреждена нога. Герцог опять поймал ее и оттащил от коня.
— Что вы делаете? — завизжала она изо всех сил.
Он поднял ее на руки.
— Не то, о чем вы думаете, — холодно произнес он.
С яростью дикаря она визжала, вырывалась и царапалась, пытаясь ударить его и попасть в лицо. Он уклонялся, но один удар пришелся ему по подбородку.
— Вот уже третий раз вы поднимаете на меня руку.
— И не последний, — в бешенстве ответила Николь.
В тот момент, когда она готова была вцепиться ему в лицо, он отпустил ее, и она полетела в ледяную воду ручья. Николь камнем пошла на дно, захлебнувшись, затем вынырнула, схватила воздух и опять пошла на дно. Прежде чем она сообразила, что делать дальше, он уже держал ее за шиворот и тащил на берег. Она хватала ртом воздух, задыхаясь. Потом на берегу она стояла на коленях, а он колотил ее по спине, пока не вышла вся вода, которой она успела вдоволь наглотаться.
