ладони и измазала своей кровью лоб. — Присягаю тебе на крови быть верной до конца моих дней. Я искуплю свою вину перед эльфом, если сумею сберечь твою жизнь.
Леон тоже бухнулся рядом со своей наездницей, взял её ладонь и прижал к своему лбу.
— Присоединяюсь. Мои крылья для тебя так же готовы.
Тиана кивнула, соглашаясь с клятвой своего дракона. Принц подошёл и отёр их лица.
— Я принимаю вашу клятву. Но не предлагаю тебе свою дружбу, Тиана Ноён. Ты для меня навсегда останешься той, из-за кого мне пришлось принести кровавую жертву.
Волшебница склонила голову, а в виски стучала мысль: 'Он меня принял! Он принял мою защиту!
* * *
Ноён снова пила. Только теперь это был не бар «Кровь дракона», а какой-то захолустный зельебар, где крепче нектара чёрного лотоса ничего не подавали. А напиться сейчас казалось просто необходимым, потому что этот день, насыщенный событиями, словно растянулся и занял места больше, чем трое суток!
У волшебницы была причина так напиваться. Вернее, даже несколько. Ну, во-первых, хочет она того или нет, её ждёт свадьба уже через месяц. Она просмотрела списки и швырнула их в камин, моментально испепелив магическим пламенем. Среди соискателей её руки и сердца она обнаружила Куана Доллея, которого продолжала подозревать в предательстве своих родителей. Так же был тупица Микор Зеной, сыночек того гадателя, который так загадочно вёл себя с ней на приёме короля. Остальных она знала по боям, потому что каждому из них что-то сломала или вывернула так, что после боя маги-целители не знали, как к ним подступиться! И колдуна она помнила — они с Леоном любили влететь в его поместье и все ядовитые травы превратить в ароматные цветочки.
Вампиров она не помнила, потому что, оберегая покой Леона, старалась с ними даже не общаться. Не то, чтобы она их ненавидела, но враг моего друга — мой враг! Поэтому Тиана снова сморщилась, вспомнив, как притащила в мире людей домой кровососа. Да Леон отречётся от неё, если она приведёт одного из них в качестве мужа!
Хотя, в любом случае отречётся, потому что среди претендентов на её руку (про сердце пусть даже не мечтают!) нет ни одного достойного мага. Девушка снова влила в себя приличную порцию нектара чёрного лотоса, и тут до её слуха донеслось:
— Принц Тэмир! Где он, чёрт его дери? Двадцать лет нас кормят сказочкой, а может, его никогда и не было? Кто его видел? Никто!
— Это так, — вздыхает кто-то рядом. — Может, его нет. Может, никогда и не было. А может, его убила эта мерзавка Ноён, — почти шепчет ей на ухо говорящий, стараясь заглянуть в глубокий капюшон. — Недаром она вернулась. И этот Аметист снова здесь! Я слышал, как он изуродовал Руана. Просто налетел на него, когда тот спешил по своим делам. Говорят, угрожал совсем убить, если Ру приблизится к Заре Рубин. А ведь у этой парочки, вообще-то, была любовь!
— До чего же жадный этот Аметист! — возмутился кто-то ещё. — Наездницы ему своей мало? Или они в том мире решили так прикрыться — сами будут любиться, а несчастная драконша будет Аметисту деток рожать?
— Заткнитесь все! — вдруг прорычала Тиана и встала со стула, откинув с головы капюшон. — Кто не понял: я — Тиана Ноён, та самая мерзавка, погубившая сотни существ по приказу своего любовника короля, сразившая всех, кто осмелился бросить мне вызов, «королевская подстилка», как вы меня зовёте. Хотите — трепите моё имя, мне плевать на ваше мнение. Но не смейте трогать Аметиста и Рубин! Их любовь чистая, как слеза ангела, и не вам своими грязными языками её обсуждать! Они поженятся и будут счастливы назло всем вам! А вы так и будете ходить сюда, чтобы обвинять всех подряд в своих бедах. Ждёте принца защитника? А что вы сделали для того, чтобы он пришёл? Ты лично, — пихнула она в грудь шептуна, — как приготовился к тому, чтобы его встретить? Чёртовы сплетники! Духовные нищеброды! Идейные нытики!
Вдруг кто-то принялся оттаскивать её от стойки, где она произносила свою пламенную речь. Спасителем посетителей зельебара оказался Аметист. Рядом с ним стояла хмурая Зара, а у входа, прислонясь к косяку, застыл Тэмир. Тиана покачала головой и пробормотала:
— А вот и тот, кого нет… Имеющий мозг да поймёт!..
Кто-то тихо сказал ей в след:
— Совсем опустилась! Напилась, как тородан!
Зара резко обернулась и спросила:
— Что ты сказал? Не смей оскорблять мою подругу, я тебе за неё позвоночник выгрызу! Все запомните — теперь у Тианы Ноён два защитника, и мы всегда готовы, — располовинила она свои глаза вертикальными зрачками.
А потом они летели на Леоне, свежий вечерний ветерок выдувал из головы Тианы алкоголь, а Зара назойливо, как муха, внушала ей, что вредить себе — не лучший способ доказать свою преданность принцу! Сзади иногда охал принц, но Тиана не желала знать, что заставляет парня так стонать. Это — слишком дружеский жест, а её дружба ему не интересна!
* * *
Король ждал. Вдруг его тело пробила лёгкая дрожь. Силы, поддерживающие морнезога, вернулись к нему. А это значит, что убийца развоплотился, выполнив свой долг. Бедный эльф, туда и дорога этой ошибке магии! Значит, Тэмир значительно ослаб.
И он у Тианы. Ах, Ноён! Разочарован ли король? Да. Зол? Давно уже нет. Повелитель Видар привык к предательству, оно стало частью его жизни. Он просто создал ещё одного морнезога. Давно пора.
И, думается королю, что наступает время призвать армию вампиров, которые засиделись в его темницах. Да, у его нежити есть недостаток — они слабы днём. Зато по ночам нет никого сильнее и свирепее их! И их час настаёт.
Тысячи вампиров за секунду порвут и всадника, и его дракона. Девчонка Ноён ничего не успеет сделать, чтобы помочь своему протеже. Да ей будет и не до этого — король в одну ночь вырвет из душ магов надежду, как занозу из пятки. И будет править этим миром ещё сотни лет!
* * *
Намир гладил дракона. Иногда он приходил в гости к ним, потерявшим своих наездников. Тогда они выходили в поле, дракон обращался под присмотром мага. По возможности принц лечил их своей царственной магией, исправляя то, что драконы не могли сделать сами. А потом садился им на спину и летал, не позволяя крылатым чувствовать себя покинутыми.
Его армия драконов перевалила за сотню. Преданные своему принцу, они были недовольны появлением Истинной крови. Поэтому Намир уговаривал каждого
