будет согласен на ведение переговоров.
Финны уже знали, что Советский Союз будет требовать возвращения к условиям договора 1940 года плюс передачу северного района Петсамо.
Но президент Финляндии отклонил эти предложения и заявил, что его страна будет дальше оказывать сопротивление русским.
Для Сталина это было неожиданным, он считал, что выход Финляндии из войны на условиях возвращения к ситуации 1940 года вполне приемлемый исход войны. Он позволял как можно скорее высвободить значительные силы Ленинградского фронта, которые должны быть задействованы в наступлении в Эстонии.
Ему стоило значительных усилий, чтобы сдержаться и не вылить своего раздражения на генерала Антонова, и намеченный на 2.30 прием генерала Селивановского был им отложен до того момента, пока он справился со своими эмоциями. Сталин медленно прошелся по кабинету и попытался затянуться потухшей трубкой.
Оба генерала не заслуживали того, чтобы на них выплескивать свое, пусть и обоснованное, раздражение относительной неудачей на фронте. Они до сего момента блестяще справляются со своими обязанностями, и Верховный ценит обоих.
Неожиданно для себя товарищ Сталин успокоился достаточно быстро и распорядился пригласить в свой кабинет ожидающего приема генерала Селивановского.
Товарищ Сталин стоял у стола для совещаний и продолжал рассматривать карту боевых действий в Карелии, когда генерал Селивановский сделал шаг через порог. Тишину в кабинете только тиканье настенных часов.
— Здравия желаю, товарищ Сталин, разрешите войти? — привычным образом, но чуть тише обычного обратился он к хозяину кабинета, задержавшись на пороге.
— Здравствуйте, товарищ Селивановский. Проходите и садитесь, — товарищ Сталин показал на один из стульев за столом для совещаний. Голос его был ровным, но в глазах испытующий блеск.
В тот момент, когда генерала пригласили в кабинет товарища Сталина, он достав из портфеля текст сталинградской шифровки, еще раз читал его. Тратить время на то, чтобы убрать бумагу, Селивановский не стал, и поэтому зашел в кабинет, держа в руках ее и портфель.
Товарищ Сталин правильно понял, почему какую-то бумагу генерал держит в руке, и, усмехнувшись в свои густые усы, проговорил с легкой хрипотцой:
— Наверное, это у вас настолько важный документ, что вы его читали даже, ожидая приема? — он показал на бумагу в руках генерала своей трубкой, и кончик трубки на мгновение замер в воздухе.
Последнее время товарищ Сталин начал курить немного реже. Годы, а самое главное горести и треволнения военного времени здоровья ему не прибавляли. Вот и сейчас все время, прошедшее после ухода генерала Антонова, он просто держал в руках набитую табаком трубку и все никак не раскуривал ее.
— Так точно, товарищ Сталин, — тут же ответил Селивановский и, положив шифровку на стол, подвинул ее в сторону хозяина кабинета. — Только что получена из Сталинграда от сотрудника, выполняющего особое задание.
Сталин не спеша отошел к своему рабочему столу, раскурил трубку, сделал одну затяжку и вернулся. Взяв в руки шифровку, он неторопливо расположился в своем кресле во главе стола и начал читать. Брови его сдвинулись, на лбу пролегла глубокая складка.
Значение изложенной в шифровке информации он понял сразу же, даже не окончив ее чтение, но фрагмент изложения мнения мистера Уилсона о Финляндии и желательном исходе войны с ней вызвал у товарища Сталина неожиданную даже для него вспышку ярости. Он медленно отложил листы, и крепко сжал челюсти.
Какое-то время он просто держал шифровку в руках, даже не читая ее, трубка в его руках даже успела снова затухнуть. Сидящий рядом генерал отлично это видел и с трепетом в душе ожидал продолжения разговора.
Наконец товарищ Сталин справился со своими эмоциями, поднял голову и спокойно спросил, глядя прямо в глаза Селивановскому:
— А вы, товарищ Селивановский, как отнеслись к мнению этого мистера Уилсона?
Это было так неожиданно и непривычно, что генерал даже немного растерялся. В его практике общения с товарищем Сталиным такое было впервые, обычно на такие темы у него мнения не спрашивали.
Селивановский выпрямился, помедлил секунду, и ответил после небольшой заминки:
— Я согласен с его мнением, — ответил генерал, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Товарищ Сталин встал и отошел к своему рабочему столу и еще раз раскурил трубку.
— Возможно, что он прав, мы еще раз проанализируем сложившуюся ситуацию, — товарищ Сталин успел вернуться к столу совещаний и постучал трубкой по разложенной карте боевых действий в Карелии. — Давайте, что вы там принесли. Ваш портфель оставьте себе, а документы положите сюда.
Селивановский быстро выложил папки с документами на стол и вопросительно посмотрел на товарища Сталина, ожидая распоряжения, что ему делать.
— Идите, товарищ Селивановский, и ожидайте в приемной, — распорядился товарищ Сталин и взял в руки первую папку, сразу же начав перелистывать страницы.
В приемной, кроме охраны, неизменного товарища Поскребышева и двух порученцев, генерал увидел еще и начальника охраны товарища Сталина комиссара госбезопасности Власика, который читал какую-то бумагу. Подняв голову, он кивнул генералу и опять углубился в чтение. Через пятнадцать минут его вызвал товарищ Сталин.
Вернувшись от товарища Сталина, Власик отложил то, что читал до этого, и, устроившись в дальнем углу приемной, принялся изучать документы из папки, с которой вернулся из кабинета Верховного. Лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы слегка дрожали.
Долгое и томительное ожидание длилось еще больше часа. Это, вероятно, было настолько непривычно и неожиданно, что Власик несколько раз вопросительно посмотрел на Поскребышева, но тот только развел руками. Дважды товарищ Сталин кому-то звонил, и разговоры длились минут: один раз пять минут, другой раз почти десять.
Стрелки больших настенных часов в приемной показывали уже почти половину пятого, когда товарищ Сталин повторно потребовал Селивановского. Генерал зашел и молча застыл у дверей. Он каким-то шестым чувством понял, что надо поступить именно так.
Товарищ Сталин стоял у окна и смотрел на уже наступившее утро. За кремлевскими стенами начинался новый день: светлый, с высоким небом и пока еще прохладный. Никаких принесенных генералом папок на столах не было.
— Товарищ Селивановский, сколько ваших сотрудников занимались выполнением моего поручения? — в голосе товарища Сталина генерал уловил какое-то напряжение, хотя сам Верховный стоял неподвижно, заложив руки за спину.— Постоянно около двадцати, товарищ Сталин, — стараясь говорить максимально спокойно и четко, ответил генерал.
— Этот майор Кузнецов входит в их число?
— Так точно, товарищ Сталин.
— Подготовьте к восемнадцати часам приказ о создании в вашем ведомстве спецгруппы для моих, — товарищ Сталин подчеркнул голосом, чьих поручений, — особых поручений. Подчиняться она будет только вам и
