К вечеру продвинулись далеко. Все устали, поэтому было решено разбить лагерь прямо на крутом берегу. Костры разожгли в ямах, чтобы не было видно с воды или из степи.
Поужинав и распределив ночной дозор, воины легли спать. Нужно было хорошо отдохнуть перед следующим днем перехода.
Ночь миновала. В степи забрезжил рассвет, и краешек солнца вот-вот должен был показаться из-за горизонта. Вдруг снизу, от реки, раздались крики, звон мечей и ржание коней.
Георгий вскочил, мигом стряхнув сон, и бросился к краю обрыва, чтобы разглядеть, что происходит. Простор реки открылся во всей своей шири. Обзор же берега закрывал холм.
Напали, небось, басурмане и грабят кого-то.
— По коням! — крикнул сотник.
Воины Георгия, мигом вооружившись и оседлав коней, двинули на звук сражения. Выехали на холм. Внизу, у реки, расположились на ночь ладьи, что давеча они видели на реке, и сейчас возле них шла сеча.
Разномастная группа всадников и пеших рубились с охраной ладей и купеческими людьми. Среди сечи мелькали три богато одетых человека, знатно орудуя мечами, — видать, купцы из бывалых и не малодушные, что сразу откупаются добром от напавших разбойников.
Похоже, отбивались купцы от разношерстной разбойничьей банды, которые во множестве бесчинствовали на границе со степью. Таких и регулярные ордынские разъезды пытались выловить.
Не колеблясь ни минуты, сотник выхватил меч.
— Вперед, за мной!
И сам первым устремился в сечу, раздавая налево и направо удары булатным мечом.
Конники лавиной скатились с холма и вломились в ряды нападавших. Те явно не ожидали такого поворота событий и стали разбегаться.
Но сражение еще не было выиграно. На пути Георгия встали несколько воинов — богато одетый степняк, явно главарь банды, с ближайшими приспешниками. Все в добротной броне, конные. В банде они явно выделялись по силе и умению. Так как телохранители скорее всего были из разных мест, граничащих с Ордой, различалось и их вооружение.
Бой закипел с новой силой и уже шел по всей низине у реки. Воины Георгия слаженно теснили противников. Купцы тоже не собирались просто так дать уйти разбойникам.
Георгий вплотную схлестнулся с главарем. Тот был воин не из последних, но до предводителя Белых волков ему было далеко. Вырвавшись из общей свалки, они с сотником попеременно на скаку наносили друг другу удары, встречаемые поднятым щитом или росчерком меча. Схватка приобретала опасный оборот, поскольку несколько телохранителей, отбившись от наседавших, спешили на помощь к своему хозяину. Этот бой нужно было заканчивать немедленно.
Георгий отвел удар татарина и резким взмахом рассек пластинчатый доспех на левом плече и брамицу, прикрывающую шею. Главарь опрокинулся на круп лошади. От неожиданности конь сделал несколько резких скачков и, потеряв седока, понесся прочь.
Георгий оглянулся, бой затухал. Остатки разбойников уходили в степь. Телохранители, так и не подоспев на помощь, развернулись и поскакали вслед убегающим.
Сотник окинул взглядом побоище. Убитых было много, однако похоже, что никто из его воев серьезно не пострадал. Было много потерь среди охраны ладей — разбойники застали их врасплох. Дружинники спешились и стали помогать сносить раненых и убитых в лагерь, который был разбит на скорую руку для ночевки.
— Эй!
Сотник обернулся на зов. К нему направлялась памятная тройка купцов. По виду они были родственниками — уж очень походили друг на друга, как разновозрастные копии одного человека.
Старший представился:
— Яким, а это мои сыновья Андрей и Федор.
Младший смотрел с любопытством, а старший тряпицей протирал жуткую на вид булаву, которую недавно ополоснул от засохшей крови.
— Георгий, — представился сотник и протянул руку сначала старшему, а потом остальным по очереди.
— На заработки в Орду? — поинтересовался купец, намекая на наемничество.
— Навроде того, есть одно дело, — уклончиво ответил сотник, — нам бы до Сарая поскорее добраться.
— Ну, это легко. С такой охраной, как вы, нам теперь опасаться некого. Давай уговор. Мы вас на ладьях переправляем в Сарай, а вы не даете воронью разжиться нашим добром. По рукам?
Георгий широко улыбнулся.
— По рукам!
Яким со звоном стукнул о подставленную ладонь сотника. Взгляд его оставался таким же хитрым.
— Что-то мне лицо твое знакомо, — начал он, — и видел я тебя не в Литве, это точно. В Галиче на торгу, ты среди людей князя был. Я на лица памятливый.
Георгий нахмурился.
— Ну и что?
— Да так, ничего. И до Сарая быстро доберемся, и там чем смогу — тебе помогу. И не только потому, что ты нас выручил. Тяжко под татарами людям, а Даниил-князь — русским людям заступник. Так что не волнуйся, Георгий, я тебя не выдам. Помоги только похоронить наших, и поплывем, — и, помолчав, добавил еще: — Боюсь, кабы разъезд не нагрянул, — и объяснять им долго, и мзду отвалить придется, да еще пограбить могут вдобавок, лихоимцы.
Георгий согласился, что мешкать не стоит. Его воины и люди купцов быстро нагрузили струги, поудобнее уложили раненых и предали павших земле. Потом осмотрели убитых разбойников, забрали все, что могло пригодиться.
Столкнули ладьи в реку. Попутный ветер и весла, вспенившие воду, понесли ладьи дальше, к Сарай-Берке — столице Орды, положившей к своим ногам много стран и народов.
Близился закат. Георгий стоял на носу ладьи, наслаждаясь вечерней прохладой. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как сзади подошел Семён. Десятник нисколько не пострадал в прошедшем сражении и хотел убедиться, что с сотником тоже все в порядке.
— Кхм, — кашлянул он, чтобы привлечь к себе внимание.
— А, это ты, Семён, что-то случилось?
— Да нет, ничего. Просто.
— А-а-а. Иди-ка ты лучше отдохни, кто знает, что завтрашний день нам приготовит.
— Сейчас пойду. Ответь мне только на один вопрос. Зачем мы стали купцам помогать? А ну как разбойников больше оказалось бы? И полегли бы все без славы.
Георгий призадумался.
— Понимаешь, — начал он, — кто бы им помог, как не мы? Если мы оказались там в нужное время, значит просто обязаны были вступиться.
Теперь пришел черед Семёна призадуматься.
— Странный ты человек, сотник, — наконец произнес он, — живешь как будто поперек.
— Это как?
— Каждый человек делает так, как ему удобнее или же проще. Плывет по течению. А ты поступаешь так, как считаешь правильным, даже если это чревато тяжкими последствиями. Как будто идешь поперек волны.
Георгий поморщился.
