воспитатель. — Могу попросить нашу медсестру его осмотреть.
— Алексей Викторович? — В комнату вошла невысокая светловолосая женщина в очках. — Вы все же решили поучаствовать в программе наставничества?
— Нет, — покачал головой он. — Мальчику срочно нужна повторная операция, иначе он может умереть.
Я сориентировалась первая и уже набирала короткий номер.
* * *
Мы ехали в машине скорой помощи, где ребенку по дороге делали ЭКГ. Леша смотрел на розовую полоску бумаги, медленно выползавшую из аппарата, и хмурился. А я мысленно молилась, чтобы с этим ребенком все было хорошо.
Алексей
Я сразу обратил внимание на то, что Егор не такой, каким я привык его видеть. Да, это младенец, но обычно он гораздо активнее двигался, да и цвет лица казался бледнее, чем должен быть.
А когда я прислушался к его сердцебиению, даже не имея никаких специальных устройств с собой, сразу понял, что операцию откладывать нельзя ни на один день. Мы тут же привезли ребенка в больницу, но я видел, что его состояние стремительно ухудшается. Заметила бы воспитатель, что с ним что-то не так или вызвала бы врачей, когда было бы слишком поздно? От этой мысли холодели руки.
— Везите сразу в кардиологию, — сообщил я медсестрам, которые встретили нас. — Скажите, пускай готовят операционную, я пока переоденусь.
— Леш, ты еще на больничном, — робко напомнила Майя.
— Теперь уже нет, Ирина Николаевна сама сказала, что ждет меня в любой момент. Вот он и настал.
Я быстрым шагом, хотя и прихрамывая, шел к лифтам. К добру или к худу, но когда двери открылись, мы увидели мою начальницу. Она удивленно посмотрела на меня.
— А мне сказали, что вы выписались.
— Выписался, — подтвердил слухи. — И вышел на работу.
— Алексей, о чем вы говорите?
Мы с Майей вошли в лифт, и я нажал на этаж отделения кардиологии. Главврач осталась с нами.
— Осипов. Мальчик-отказник. Я ездил его навещать в дом малютки и обнаружил, что его состояние резко ухудшилось.
— И вы решили, что будете оперировать? — Брови Ирины Николаевны почти сошлись на переносице. — Я сообщу Родину, он прооперирует.
Лифт пискнул, и двери открылись на нужном этаже. Не теряя ни секунды, я выскочил из него и со всей скоростью, на которую был способен в тот момент, устремился в операционный блок.
— Май, извини, ты не могла бы подождать меня внизу? А лучше поезжай домой, я позвоню, как освобожусь, — обратился к встревоженной девушке. Она лишь кивнула.
— Алексей Викторович! — повысила голос главврач. — Вы не будете сейчас оперировать!
— Буду, Ирина Николаевна, не сомневайтесь, я проводил операцию этому ребенку и я лучше всех знаю его сердце.
Мы шли по коридору в сторону оперблока. К нам быстро приближался Родин. О Майе как будто все забыли, и она незаметно двигалась рядом с нами.
— Самойлов? — удивился хирург. — Это ты пациента привез?
— Да, — твердо сказал я. — Я привез, мне и оперировать.
— Сейчас моя смена, Алексей, — заметил Родин.
— Но это мой пациент! — Я начинал выходить из себя.
— Леш. — Майя аккуратно положила мне руку на предплечье. — Не надо.
— Алексей Викторович, — вздохнула главврач, преграждая мне путь. С моей ногой это было совсем не трудно. — Почему вы так хотите его оперировать?
— Я…
На миг задумался и вдруг понял, что больше не хочу скрывать это ни от кого. Пусть все знают.
— Я хочу усыновить этого малыша, — сглотнул и посмотреть на Майю, хотя очень боялся ее реакции. Видит небо, я не знал, что она подумает по этому поводу, что почувствует, как к этому отнесется.
Майя молчала, только очень серьезно смотрела на меня, словно впервые увидела.
— В таком случае тем более вам не стоит проводить эту операцию, — заключила главврач.
— Леша, ты же знаешь, что я сделаю все для каждого своего пациента? — вдруг сказал Родин таким тоном, которым ни разу со мной не говорил. Я вдруг увидел в нем… человека, а не просто конкурента или соперника. Забавно, как внезапно люди могут открываться с другой стороны.
— Леш, позволь ему оперировать, а мы тут подождем. — Майя ласково улыбнулась, не выпуская меня, будто боялась, что я прямо в этот миг сорвусь и побегу в операционную.
— Хорошо.
Я аккуратно, чтобы не обидеть ее, освободился из рук и шагнул к Родину.
— Хорошо, Вова. Я знаю, что ты прекрасный врач. Сделай так, чтобы этот малыш стал здоровым.
— Я позабочусь о твоем сыне. — Родин протянул мне руку, и я принял ее, крепко пожав.
Эти его слова всколыхнули во мне все внутренности. Мой сын. Мой сын!
— Спасибо, — тихо сказал я и кивнул. — Иди, я подожду тут.
Когда нас все оставили, я сел на скамью. Майя устроилась рядом.
Мы очень долго молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, что у Егора должно быть все хорошо. Мы успели вовремя. Не знаю, моя ли интуиция, провидение, высшие силы послали меня к нему именно сегодня, но мы успели. Завтра уже могло бы быть поздно, но сейчас все в порядке. Должно быть все в порядке. Только бы он выздоровел!
Прошло около часа, а Майя не проронила ни слова. Я тоже молчал.
— Когда ты это решил? — тихим голосом спросила она наконец.
— Когда очнулся после операции. Я вдруг понял, что мы с Егором созданы друг для друга. И у меня, и у него больше никого нет. Я знаю, будет нелегко. Не думаю, что органы опеки с радостью согласятся отдать ребенка отцу-одиночке, но я постараюсь.
Майя вдруг подскочила.
— Мне… мне нужно… — Она хватала ртом воздух. — Позвони, когда операция закончится…
Она сорвалась с места и, не подождав моего ответа, убежала.
— Ч-черт! — выругался я.
Неужели я потерял ее?.. Неужели слишком поспешил с объявлением всем о желании усыновить этого ребенка? Ну и дурак же! Нужно было сперва подготовить ее, а не вот так в лоб сообщать!
Майя
Желание Леши усыновить этого малыша обескуражило меня. Скажу даже больше: это был полный шок. Он ни словом не обмолвился о том, что хоть когда-то задумывался об усыновлении. Думала ли я сама об этом когда-нибудь? Да, в моменты отчаяния, когда я разочаровывалась в способности к зачатию, мелькали и такие варианты. Но, если честно, никогда не рассматривала это по-настоящему, все еще надеясь родить сама. Не знаю, смогла бы я решиться на такое? Да, в мире огромное количество детей остается без родителей. Но способна была бы я полюбить всем сердцем чужого ребенка? Полюбить так, как своего? Я не знала и боялась, что у меня это не получится.
