того, чтобы воспитывать собственных детей и наблюдать за тем, как они растут, я пытался сохранить наследие нашей семьи и уберечь страну от развала! Да будь проклят тот день, когда погибли твои родители, Николай! Я не хотел этой власти, но должен был ее взять в свои руки. И когда ты заберешь ее, видит бог, я впервые за двадцать лет хотя бы засну спокойно…
Император усмехнулся.
— Так отдайте ее сейчас, делов-то.
— Отдать бразды правления страной мальчишке, который еще вчера бросался тефтелями в лакеев за обедом? Ты в своем уме, Николай?
— Вчера бросался. Сегодня — нет. Дядюшка, вы прекрасно видите, что я исцелился. Не знаю, какие еще вам нужны доказательства.
— Это не вам решать, — отрезал Фёдор Николаевич. — Есть законы! — Он подошел к книжному шкафу, выдернул тяжелый том «Свода законов Российской империи» и открыл его на нужной странице. — Вот, читайте: «В случае, если император не достиг совершеннолетия либо признан недееспособным, управление государством осуществляется Советом регентов, полномочия которого сохраняются до вынесения официального заключения о полной дееспособности его величества. Главой Совета регентов назначается совершеннолетний член императорской фамилии, следующий в очереди на престолонаследование…».
Государь молчал. Я не видел его лица, но знал, что он сжал кулаки от бессильной ярости.
— Доказательства вашей дееспособности, государь, — продолжал великий князь, — пока что отсутствуют. Недостаточно просто заявить, что вы здоровы. Это должно быть подтверждено официальной медицинской комиссией. И только после положительного заключения можно говорить об упразднении Совета.
— Хорошо, — резко сказал император. — Я пройду эту комиссию хоть завтра.
— Не так быстро, — покачал головой дядюшка. — Вам также придется пройти Испытания на определение вашего магического потенциала. Ведь вы обладаете силой. Ваши подданные должны быть уверены, что вы умеете ею управлять.
В кабинете повисло напряженное молчание.
— Но… — начал было государь, но осекся.
— Вы должны будете получить ранговый перстень и убедить всех, что не только самостоятельны, но и безопасны как маг.
Император сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я знал, что его магический дар был неразвитым. Его никогда не учили управлять силами, не обучали заклинаниям. Он пользовался энергией интуитивно, но этого было недостаточно.
— До этого момента, — добавил Фёдор Николаевич, — вы можете лишь выносить свои предложения на обсуждение Совета. Они не будут иметь законной силы без его одобрения.
Государь молчал. Затем медленно кивнул.
— Так тому и быть, — тихо сказал он.
— Это же касается и назначений отдельных лиц на должности при дворе. Все, о чем вы успели заявить, не имеет законной силы. А сейчас… Позвольте пожелать вам спокойной ночи, ваше императорское величество.
Дядюшка церемонно поклонился, но поклон вышел почти что издевательским. А затем резко вышел из кабинета.
Я вышел из своего укрытия. Император поднял на меня взгляд, полный горечи.
— Ты все слышал, Алексей. Это полный провал. Он даже не позволил мне дать тебе свитский чин…
Я подошел ближе и положил руку ему на плечо.
— Ничего страшного, жил же я как-то и без него. Медицинская комиссия не сможет ничего найти — вы здоровы. Это подтвердит легитимность вашего правления.
Государь тяжело выдохнул.
— А магические Испытания? Я их не пройду, Алексей. Ты это знаешь. Меня ведь никогда не учили. Боялись… Я не пройду даже базовый этап.
— Мы найдем выход, — заверил я его. — В вашей семье немало сильных магов: я, София, Андрей, Марина.
— Андрей и Марина? — хмыкнул государь. — После всего, что сейчас сказал их отец?
Я улыбнулся.
— А почему вы думаете, что они согласны с решением великого князя?
Государь кивнул, но сомнения в его глазах остались.
— Придумай что-нибудь, Алексей. А пока я вынужден сделать вид, что подчиняюсь их правилам. Но это не значит, что мы отказываемся от нашего расследования. Ты должен поскорее разослать образцы лекарства по лабораториям. Нам нужен козырь, чтобы усмирить дядюшку…
* * *
Я прибыл на Васильевский на следующий же день. Барсик, тихо урча, замер перед скромным, но величественным зданием химфака университета, скрытым среди заснеженных вековых лип.
Лаборатория профессора Толстого располагалась в одном из старых корпусов, построенных ещё в девятнадцатом веке, с высокими арочными окнами и потемневшими от времени стенами.
Толстой-Стагнис встретил меня наверху, широко улыбаясь.
— Алексей! Ну наконец-то! Думал, ты уже никогда не позвонишь. — Его глаза сверкали неподдельным интересом. — Что привело тебя в мою скромную обитель?
Я достал из кармана небольшой стеклянный флакон и протянул ему.
— Мне нужно, чтобы вы провели полный анализ содержимого вот этой склянки. Максимально детальный.
Толстой с любопытством взял флакон, поднёс к свету и нахмурился.
— Что это?
— В том-то и дело, что я не знаю, — я пожал плечами. — Одно могу сказать точно: оно не летучее. Скорее всего, лекарство, но вот что именно — это вопрос к вам.
Толстой-Стагнис задумчиво потер подбородок.
— Моя лаборатория в основном занимается другими исследованиями… Ты же сам знаешь, у нас все здесь заточено под работу с Искажениями… У нас просто может не быть всего необходимого оборудования.
— Я понимаю, — кивнул я. — Но прошу, сделайте то, что возможно. Хотя бы определите базовый состав. Это уже поможет.
Толстой покрутил флакон в руках, потом спрятал его в карман лабораторного халата.
— Где вы его взяли? И почему он так важен? — спросил он, прищурившись.
— Просто хочу кое-что проверить, — уклончиво ответил я. Незачем ему знать всех подробностей.
Профессор вздохнул, но спорить не стал.
— Раз ты пришел именно ко мне, да еще и в частном порядке, полагаю, лишних вопросов лучше не задавать, — с пониманием сказал он. — Но это займёт несколько дней — у нас и так огромная загрузка. Спецкорпус на днях обнаружил остатки аномалии в Выборгской губернии. Зараженные предметы привозят чуть ли не самосвалами. Придётся делать анализ в свободное время.
— Спасибо, — я чуть кивнул. — Главное — не забудь. Это очень важно.
Толстой широко улыбнулся и поправил очки.
— Забыть о твоей личной просьбе, Алексей? Никогда! Кстати, спасибо тебе за то, что свел меня с великой княжной Мариной Фёдоровной. Она не только талантливый маготеоретик, но и оказалась отличной помощницей на практике. Да и после того, как она обратила на нас внимание, престиж моей кафедры в универе сильно вырос.
Я усмехнулся.
