не перемещаюсь. Тишина, если я не общаюсь. Мне нужно спокойное убежище.
В моей квартире в кондоминиуме все идеально, ничто не заслоняет мне вид на озеро с двадцать девятого этажа. Все мраморные поверхности у меня чистые, немного белой мебели, полы темные и отполированные. У меня на работе все так безупречно организовано, что мои помощники боятся к чему-либо прикоснуться, и правильно боятся, потому что любая лишняя бумага мешает мне сосредоточиться и портит мне настроение. Письма в моем электронном ящике настолько идеально рассортированы, что мы с моей секретаршей почти влюблены друг в друга, платонически. У меня прочитаны все входящие, я постоянно обновляю список контактов. Если я не на совещании и не на встрече, я работаю в тишине, один.
Движение и люди или тишина и одиночество. Вот такие у меня режимы существования.
Таким образом, карантин – это будто что-то специально организованное, чтобы обеспечить мне психологический срыв.
Знаю, что мне абсолютно, просто волшебным образом повезло. Я никого не потерял в эпидемию ковида. С работой у меня все в порядке: можно удаленно работать из дома. Я в самоизоляции вместе с моей невестой, я не один. При этом у меня нет детей, которые бы удаленно учились в школе, пока папа пытается работать.
Но дела обстоят неидеально.
Сара-Луиза сдала свою квартиру и перебралась ко мне сразу после помолвки. Было бы странно не жить вместе до самой свадьбы. Это имело смысл. Ее переезд взбудоражил меня.
Я ожидал, что мне придется как-то подстраиваться после того, как мне придется делить свою квартиру с другим человеком, но я не ожидал клаустрофобии. Сара занимает много места – из-за того, что энергия у нее бьет через край и она любит поболтать. Она любит уютные помещения, так что заполнила мою квартиру фотографиями, безделушками, покрывалами и подушками, которые она сама вышивает, слушая подкасты, потому что она должна одновременно делать, по крайней мере, два дела. Она включает телевизор, когда работает, потому что шум на заднем плане помогает ей сосредоточиться.
Я содрогаюсь от этого.
Ничто из этого не является вопиющим и не должно вызывать осуждения. При других обстоятельствах это могло бы показаться очень милым.
Но без шума и суеты той жизни, которую мы оба вели раньше, мы, можно сказать, сидим друг у друга на головах. Мы вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Она работает из гостевой спальни, а я из своего кабинета. Мы используем Зум для видеоконференций, и снова Зум, и снова. Мы вместе смотрим телевизор по вечерам. Мы по очереди занимаемся на беговой дорожке. Мы разговариваем, пока у нас не заканчиваются темы.
У нас закончились темы для разговоров.
Раньше я думал, что у нас столько общего. Юриспруденция. Ценности. Физические упражнения.
И у нас на самом деле много общего.
Но я также думал, что у нас есть особое взаимопонимание, искра. Я никак не могу понять, что сильнее всего нас связывало и куда это ушло.
Мы не ругаемся. Мы добры друг к другу. Но мы прекратили говорить обо всем, что имеет значение, обсуждаем только мрачную, безжалостную статистику по ковиду. У нас ни разу за месяц не было секса. Мы не смеемся вместе.
Вчера вечером, когда каждый из нас, лежа в постели, читал свой экземпляр «Нью-Йоркера», Сара-Луиза вдруг повернулась ко мне и нежно забрала мою газету у меня из рук.
Вначале я решил, что она хочет заняться сексом, и почувствовал, как на меня накатывает волна ужаса, а затем отчаяние от того, что возможность прикосновения к моей красивой сексуальной будущей жене вызывает у меня такие чувства.
– Дорогая, я устал… – начал было я.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – заявила она. – Ребекка съезжает с моей квартиры.
Ребеккой зовут ту женщину, субарендатора, которая сняла у Сары квартиру, где она раньше жила, до тех пор, пока не закончится срок долгосрочной аренды.
– О да? А почему? – спросил я.
– Она устала от одиночества в городе и переезжает на ферму к сестре в Висконсин. Поможет той с детьми.
– Вау. Это здорово.
Мне пришло в голову, что Сара-Луиза хочет на некоторое время уехать из города, и я стал быстро прикидывать, улучшит это или ухудшит наши отношения.
– Поэтому я решила, что вернусь в свою квартиру, – сказала она так тихо, что я с трудом услышал этот шепот.
– Что?
Она взяла мою руку в свою и сжала ее.
– Я знаю, что это, возможно, звучит бредово, но нам обоим нужно больше места. И ведь мы все равно будем всего в двадцати минутах езды друг от друга, поэтому все еще сможем проводить время вместе.
В двадцати минутах езды! Эти слова прозвучали одновременно шокирующе и… странно привлекательно. Извращенно привлекательно. Предательски привлекательно.
– А что с… м-м-м… нашим решением пожить вместе до свадьбы?
– Но ведь никакой свадьбы у нас в обозримом будущем не запланировано. – Сара-Луиза легко рассмеялась, а у меня затряслись руки.
– Прости, если я тебя не так понял, – сказал я. – Но… Ты хочешь расстаться?
Сара-Луиза долго молчала.
– Не знаю, Сет. Уже некоторое время все у нас идет как-то не так. Я знаю, что ты это тоже чувствуешь.
У меня возникло инстинктивное желание соврать, чтобы пощадить ее чувства – настаивать, что у нас все прекрасно и мы безумно влюблены друг в друга. Но это было бы неправильно.
Нам уже давно было пора серьезно поговорить, поговорить о неприятном.
Она поступила смело, начав этот разговор. Я не уверен, что смог бы.
– Да, ты права, – тихим голосом признал я. – Только не уверен, в пандемии ли дело или в нас самих.
– Я люблю тебя, – сказала Сара-Луиза, и ее голос звучал почти как обычно – почти на привычной громкости. – Но возможно, у нас все закрутилось слишком быстро. Мы же познакомились всего десять месяцев назад.
Она права. Я пребывал в таком возбуждении от того, что закончился холостяцкий период моей жизни. Так хотел побыстрее начать семейную жизнь.
Я все еще этого хочу. Брак, семью. Но не могу отделаться от чувства, что эти отношения неправильные.
Что Сара-Луиза – не моя вторая половинка.
– Я понял, – сказал я, сжимая ее руку. – Все произошло быстро, а затем обстоятельства изменились. Нам обоим было тяжело.
– В некотором роде пандемию можно считать благословением, – заметила Сара-Луиза. – Если бы не ковид, то мы начали бы быстро планировать свадьбу, пребывали бы в возбужденном состоянии, все эти радостные хлопоты закрутили бы нас, и возможно, у нас просто не нашлось бы времени по-настоящему побыть вместе.
Мне
