Это оказалось именно тем, что мне нужно. Вырваться в реальный мир, обзавестись новыми задачами.
Возможно, будь у меня несколько подруг, сейчас бы я не так скучала даже за работой. Выбиралась бы иногда в кафе или бары, развеивалась. Но после замужества все университетские подруги как-то отошли на задний план. Слишком разные интересы стали.
Девочки хотели в клубы, а я не любила такие места. Мы ходили на студенческие вечеринки, но большую часть времени я проводила с Димой. После его выпуска – общалась по телефону. Меня никогда это не напрягало. Да и сейчас я скорее чувствую легкую досаду, что просто не с кем поделиться своими проблемами. Или послушать о чужих, чтобы отвлечься.
– Ой, Тасенька, а ты не предупредила, что уже возвращаешься, - свекровь встречает меня возле двери. – Я думала, что будешь позже. Руслан только заснул. Давай я тебя сразу к нему проведу? Он в детской.
– Хорошо. А он…
– Покушал, не капризничал, - женщина подталкивает меня к лестнице, едва я успеваю разуться. – Пошли, ты обязана посмотреть, как он сладко спит. А то сейчас не успеем.
– Алина Михайловна, я уверена, что видела все позы Руслана.
– Это она так пытается тебя быстрее увести, чтобы ты меня не заметила, - голос Димы летит в спину, я торможу. – Меня она пыталась выгнать в сад, прямо так.
Муж демонстративно смотрит на свои джинсы и футболку, словно ожидая моего сочувствия. Дима прислоняется к дверному косяку, фыркает и улыбается.
Если бы я не знала его так хорошо, то не заметила бы, насколько мужчина напряжен. На его виске проступает синяя венка, челюсть сжата, отчего прорезаются его скулы. И взгляд бегает, словно Дима… нервничает.
– И зря не выгнала, - свекровь щурится, но хоть не толкает меня в спину. – Я же сказала сидеть тебе молча.
– Мам, зачем устраивать цирк? Тася не запрещала мне видится с Русланом, чтобы так прятаться.
– Да, но я и так… Ладно, пойду я. Там Степаша звал меня.
– Не звал.
Алина Михайловна показательно трясет кулаком, заставляя меня рассмеяться. Дима даже не пытается поддержать её ложь, за что получает ещё один злой взгляд.
Я сжимаю перила, чувствуя себя неловко от того, что мы остались наедине. Не знаю, как себя сейчас вести. Воспоминания обрушиваются на меня, придавливая к полу.
А перед глазами тот треклятый зажим для галстука.
Такое лёгкое доказательство, что Дима снова соврал мне. Не так ударило, что к нему прижималась любовница. Даже не факт, что они куда-то ходили вдвоем.
А именно то, что они давно были знакомы, ещё до моей беременности.
– Она все ещё переживает, что впустила меня домой, хотя обещала этого не делать, - Дима делится, словно ничего вчера не произошло. – И не может выбрать между мной и тобой.
– Я и не просила об этом.
– Ну, она ведь тебя любит, ты же знаешь, что как дочь для неё. Поэтому разрывается. Уверен, она сейчас уговаривает отца, чтобы тот спустился к нам.
– Степан Артёмович не хочет со мной говорить?
– Разбираться с нашим скандалом он не хочет.
– Я и не собираюсь скандалить, Дим.
– Я знаю. А вот родители уверены, что мы обязаны ругаться. Но мы можем поговорить? Я не задержу тебя надолго. Просто хочу, чтобы ты кое-что послушала.
– Что?
– Я вчера встречался с Ирой.
Его право.
Он почти свободный человек.
Но колет же иголками, прямо в сердце попадает.
– Просто поговорить, - он быстро добавляет, замечая мою реакцию. – Я хотел прояснить некоторые моменты. И записал наш разговор, чтобы у меня были хоть какие-то доказательства. Послушаешь?
Глава 22. Тася
– Твоя Ира ненормальная, что за чушь она несла? Всё не так было!
Я возмущаюсь, едва Дима выключает запись. Боль от того, что муж встречался с любовницей, легко вытесняется другими чувствами. Раздражением, злостью, смятением.
Я поджимаю к себе ноги, устраиваясь удобнее на диване. В голове до сих пор звучит голос Иры, её нелепые попытки оправдаться. Как до такого вообще можно было додуматься?
– Вот такая её версия, - Дима блокирует телефон, трет переносицу. – Что ты всё выдумала, а она тебе ничего не рассказывала. Ну, ты сама всё слышала.
– И ты в это веришь? Серьезно?
Я сглатываю, думая о том, что это будет логично. Я сейчас не доверяю мужу без доказательств, а он может ответить мне тем же. Только неприятно скребёт в душе от такого.
Я-то не давала повода сомневаться во мне.
– Черт, Тася! Естественно, что я не верю ни единому её слову. Это даже не обсуждалось. Но так же… Я прошу тебя, чтобы и ты не верила ей. Ты же слышала, какой бред несла Ира.
Слышала. Не так отчетливо, приглушенно доносились их голоса. На секунду мелькает шальная мысль, что это всё подстроено. Дима просто попросил подыграть.
Но я тут же отгоняю любые сомнения. Это глупость, потому что Ира не пошла бы на это. Зачем так настойчиво избавлять от меня, а после своими руками разрушать эту ложь.
Ложь?
– Один неудачный раз? – переспрашиваю про то, что сильнее всего запомнилось. – Это она о том, как ты привёл её к нам?
– Да.
Горло сжимает спазмом, я киваю, не в силах ответить. Упираюсь лбом в колени, пряча рваное и быстрое дыхание. Это ничего не меняет, но то же время – меняет многое.
Кажется, что даже сердце бьется медленнее, спокойнее. Затихает, переставая постоянно кровить. Я дёргаюсь, когда чувствую прикосновения к моему плечу, Дима присаживается рядом.
– Мне жаль. Тась, мне так чертовски жаль, - шепчет, прижимая меня к себе. Обнимает, а у меня нет сил, чтобы его оттолкнуть. – Я никогда не хотел делать тебе больно.
– Это тебя не оправдывает. Не до конца. Это, - взмахиваю рукой, указывая на журнальный столик, где лежит его телефон. – Только доказывает, что ты не законченный мерзавец. Но не сотрет то, что ты привел другую женщину в наш дом. Захотел другую…
– Я знаю. Знаю, любимая. И я буду искупать свою вину столько, сколько потребуется. Но я хочу, чтобы ты знала всю правду. Без чужой лжи, выдумки. Я облажался, но не так .
Я дрожу, но слёз нет. Позволяю Диме обнять меня крепче, роняю голову
