Церкви.
Ваггонер в Англии не только обратился к пантеизму, но и стал приверженцем концепции «духовного родства», согласно которой, человек, не являющийся законным супругом или супругой в этой жизни, может быть таковым в жизни грядущей. Его запутанные отношения с Эдит Адамс, британской медсестрой, заставили его супругу развестись с ним в 1905 году. На следующий год он женился на Эдит Адаме.
Вместе с тем, хотя Ваггонер и ушел с официальной службы в Церкви в начале 1900 годов, во время раскола, связанного с Келлогом, он никогда активно не выступал против Церкви или ее учения. Хотя он и сохранил свои воззрения на праведность по вере, тем не менее он отверг многие отличительные адвентистские доктрины перед своей смертью в 1916 году.
Джоунс во время ритуала погребения Ваггонера назвал его в своем прощальном слове «своим родным по „Крови Завета вечного"»[261]. Вместе с Ваггонером он присоединился во время раскола в 1903 году к партии Келлога, заняв пост ректора нового колледжа в Батл–Крике, открытого Келлогом.
В отличие от Ваггонера Джоунс после того, как его притязаниям занять ведущие позиции в руководстве Церкви в конце 1890 годов и начале двадцатого столетия не суждено было сбыться, он стал одним из самых ярых противников Церкви адвентистов седьмого дня и Елены Уайт. В серии брошюр он выступал с резкой критикой церковной организации, президента Генеральной конференции, а также личности и трудов Елены Уайт[262].
Церковь лишила Джоунса его мандата служителя в 1907 году, а в 1909 году он был исключен из церкви. После 1915 года он редактировал частное издание журнала «Американский страж религиозной свободы» (The American Sentinel of Religious Liberty), в котором постоянно были критические выпады против адвентистов. Его церковные связи в этот период носили эпизодический характер, при этом в последнее время он контактировал с группой говорящих на языках и соблюдающих субботу пятидесятников. К сожалению для него, они решили организовать автономную церковь, и он вынужден был покинуть их. Вскоре после этого он серьезного заболел. Болезнь его затянулась, и в мае 1923 года этот последний участник полемических баталий 1888 года скончался.
ГЛАВА 8
БОГОСЛОВСКИЕ ВОПРОСЫ, ПОДНЯТЫЕ НА СЕССИИ В МИННЕАПОЛИСЕ
В последних трех главах мы говорили о значении и смысле вести 1888 года и о последствиях распространения этой вести в период после этого совещания в Миннеаполисе. В данной главе мы остановимся на наиболее важных теологических вопросах, которые были подняты участниками сессии Генеральной конференции 1888 года (в этой связи необходимо отметить, что первый вопрос, который мы будем рассматривать в этой главе, не носит строго теологического характера, скорее, он помогает в рассмотрении ряда других проблем).
50. Была ли весть 1888 года принята или отвергнута?
На этот вопрос можно ответить по–разному. Прежде всего необходимо дать возможность высказать свое мнение тем, кто эту весть принес. В 1893 году Джоунс утверждал, что «некоторые приняли ее, другие же отвергли ее полностью», тогда как были и такие, «кто старался занять нейтральную позицию»[263].
В 1899 году (после десяти лет проповеди о вести 1888 года) и Джоунс, и Ваггонер высказывались о принятии этой вести более оптимистично. Так, Ваггонер, например, сказал делегатам сессии Генеральной конференции в 1899 году, что принципы, которые он и Джоунс проповедовали в Миннеаполисе, «получили значительное распространение с тех пор». Далее он продолжал, что сосредоточенность на праведности Христа не разрушило, как многие пытались это утверждать, отличительные особенности адвентистской теологии или ее высокие воззрения на роль закона. Напротив, «в результате мы видим больше жизни в Законе Божьем, а также в истине о субботе, чем это было ранее»[264].
Джоунс занимал ту же позицию. Через четыре дня после слов Ваггонера о «значительном распространении вести 1888 года, Джоунс, выступая перед делегатами, сказал: «Мы всегда проповедовали о заповедях Божьих, исходя из своих представлений. Но мы никогда не проповедовали о них так, как это надлежало делать. Господь послал весть и послал Свое слово через эту весть, свидетельствуя о том, что мы должны проповедовать веру в Иисуса, праведность по вере. Он говорит, что послал весть о праведности по вере, поскольку люди потеряли Христа из виду, праведность Христа. Я боюсь, что создалась тенденция перейти к другой крайности — проповедовать веру в Иисуса без заповедей». Джоунс продолжал утверждать, что адвентисты должны проповедовать как о заповедях, так и о вере в Иисуса, не умаляя ни того, ни другого[265].
Это поистине удивительное высказывание. Джоунс не только соглашался с Ваггонером, что весть в значительной степени воспринята Церковью, но он утверждал, что адвентистские служители, возможно, подчеркивая то, что было возвеличено в Миннеаполисе, зашли слишком далеко, фокусируя внимание на вере в Иисуса, которую он отождествлял с вестью 1888 года о праведности по вере.
Третий свидетель теологического принятия вести 1888 года — это Елена Уайт, которая в Миннеаполисе и на протяжении всех 1890 годов поддерживали эту весть вместе с ними. 6 февраля 1896 года Елена Уайт написала письмо, известное под названием «Моим собратьям в Америке», советуя закрыть 3–5–месячные курсы для служителей, организованные, чтобы пробудить интерес к миннеаполисскому кризису, поскольку в них больше нет необходимости. Она писала: «Людей отзывают с полей, где им следует работать в любви и страхе Божьем, стремясь к спасению погибающих. Отзывают их с той целью, чтобы они посещали учреждения для подготовки служителей. В свое время это было необходимо, потому что наш народ воспротивился свету истины о праведности Христа через веру»[266].
В своем высказывании Елена Уайт признает, что за семь лет после Миннеаполиса ситуация изменилась настолько, что больше не было необходимости посылать служителей на специальные курсы, где они могли получать знания по вопросу праведности по вере.
У. Уайт подкрепляет подобное мнение: «Мама говорит мне, что некоторые из нашего народа совершают ошибку, организуя такие курсы для проповедников и служителей… Она говорит, что после конференции в Миннеаполисе была большая потребность в проведении таких специальных курсов, но сейчас, когда свет был дан и принят, задача этих служителей собирать вокруг себя молодых тружеников и помощников из рядовых членов церкви и идти на миссионерские поля, работая и обучая других в процессе этой работы. Мы приближаемся к концу времени; время коротко, и необходимо предпринимать усилия, чтобы в короткое время передать эту весть как можно большему числу людей»[267].
