Она ничего не ответила, и Росс крепче сжал ее руку.
— Обещай мне, Джулиет. Пожалуйста.
Джулиет едва выдерживала этот разговор, отказываясь принимать его безжалостную практичность.
— Разве я не имею права распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению? — спросила она.
— Наверное, имеешь, но дело не в этом. — Он вздохнул и опустил руку. — А если я скажу, что умру счастливым, зная, что ты спасена?
В памяти Джулиет тотчас всплыли потоки воды, в которых он едва не утонул, и у нее перехватило дыхание.
— Ладно, — бросила она. — Обещаю тебе, что если они осудят тебя и выследят меня, то я спокойно приму такое положение вещей и не стану делать никаких глупостей.
Длинные пальцы Росса легко коснулись руки Джулиет.
— Благодарю тебя.
Она молча повернулась и пристроила бурдюки. «Обещать-то я обещала, но совсем не уверена, что смогу сдержать слово. Я с легкостью рискну собственной жизнью, пусть даже в обреченной на провал попытке помочь ему, нежели стану сидеть сложа руки в минуты опасности для дорогого мне человека.
Что ж, Джулиет, ты можешь признаваться в этом только себе. И совсем не важно, какова степень риска: ведь невозможно же стоять рядом и не пытаться предотвратить смерть любимого».
Глава 10
Наблюдая, как муж рискует жизнью во время наводнения, терзалась Джулиет, а через неделю пришла очередь Росса беспомощно стоять и смотреть, как подвергается опасности жизнь Джулиет.
Караван был в неделе пути от города Мары, самого большого поселения между Серахсом и Бухарой. Путники устроились на ночлег у небольшого, почти пересохшего колодца с горькой водой. Они ставили палатки и разводили костры, и тут на лагерь напала банда туркменов.
Все побросали свои дела и уставились на всадников, по сравнению с торговцами гибких и сильных, как волки, и таких же опасных.
Мурад готовил пустынный хлеб, этакую смесь муки и воды, которую кладут в вырытую ямку, а потом засыпают сверху песком и горячими углями. Сидя на корточках, он смущенно произнес:
— Вряд ли бандиты вторгнутся в наш лагерь.
— Да, — согласился Салех. — Наверное, они находятся на службе в Хиве или Бухаре и пришли сюда, чтобы взять дань за караван. Это тоже форма разбоя, хотя и более мягкая.
Поскольку у Салеха был самый невинный вид из всего отряда Росса, пожилой узбек направился в центр бивуака, чтобы разузнать, что происходит. Через полчаса он вернулся и сообщил подробности.
— Главаря зовут Хосро-хан, он юз-баши, то есть «сотник». Он является офицером армии эмира Хивы и прибыл сюда получить дань в размере один к сорока. — Сев на корточки, Салех принял пиалу с чаем, поданную Мурадом, и продолжил:
— Каждая группа должна составить список товаров. Юз-баши посетит каждый костер, проверит записи и соберет дань.
Росс ничуть не удивился и кивнул головой.
— Представляю, как расстроены купцы. Между ханствами и так постоянные распри, и караван мог бы избежать обложения налогом хотя бы Хивой.
Салех улыбнулся.
— Да, купцы немного разочарованы. С них еще потребуют дань в Чарджоу, когда мы прибудем в Бухарское ханство, потом придется откупаться в таможне самого города. Но все же если заплатить дань, то караван избежит большего разграбления. — Он отпил из пиалы чай и с тревогой добавил:
— Абдул Вахаб сказал мне, что Хосро-хан известен своей ненавистью к ференги. Вам бы лучше не привлекать к себе внимание, Кхилбурн.
— Я и не собираюсь высовываться, — пообещал Росс.
Целый час Абдул Вахаб сопровождал юз-баши и его людей по лагерю. Путники занялись обычными делами, хотя прекрасно знали о передвижениях хивинцев. Джулиет и Росс разбирались с верблюдами, а Мурад готовил луковую подливку к хлебу. Салех тем временем составлял опись товаров.
Несмотря на то что туркмены не вскрывали багаж, устрашающий вид заставлял всех проявлять исключитальную честность. Атмосфера над бивуаком раскалилась. Никому не хотелось злить юз-баши: а вдруг тот забудет, что является официальным лицом, и станет вести себя, как его дикие туркменские собратья, и отберет не сорок процентов, а все сто?
Джулиет внимательно следила за мужем; казалось, его не особенно тревожило присутствие туркменов. «Если бы можно было написать книгу о том, как добиться британского хладнокровия, то никто не сделал бы этого лучше, чем Росс. Впрочем, не британского хладнокровия, а английского. Я ведь тоже британка, но вовсе не так бесстрастна, как он».
Мурад тем временем выкопал из ямки плоскую хлебную лепешку, постучал пальцем, чтобы стряхнуть песчинки с корки, а потом позвал всех обедать. Горячий хлеб с луковой подливкой — настоящее лакомство, но Джулиет, как всегда, мучилась с едой в своем покрывале.
Они как раз заканчивали трапезу, когда Джулиет подняла глаза и увидела Хабиба, зловредного погонщика верблюдов, который отвел в сторону одного из хивинцев, чтобы поговорить с ним наедине. Явно удивленные, туркмены посмотрели в их сторону, потом торопливо подошли к своему офицеру и о чем-то заговорили. Джулиет нахмурилась, однако, прежде чем она смогла предупредить кого-либо, юз-баши и его свита направились прямо к их костру.
Юз-баши оказался коренастым, крепким мужчиной с узкими туркменскими глазами. Оглядев всех членов отряда, он приказал:
— Дайте мне список ваших товаров.
Салех молча повиновался. Пока юз-баши изучал список, Джулиет заметила, что Хабиб, стоя неподалеку, злорадно ухмыляется. Подтянулись и другие путники, словно предвкушая какую-то драму. Впрочем, у большинства был скорее озабоченный, нежели любопытствующий вид.
Юз-баши поглядел на Джулиет и, едва заинтересовавшись покрывалом, не удостоил ее большим вниманием, приняв за неимущего слугу. Уверенная, что «Джелала» никто не хватится, Джулиет поднялась, смешалась с толпой и, покрутившись немного, наконец встала рядом с Хуссейном, сыном Мухаммеда Казима.
Немногословно, с сильным акцентом она объяснила ему по-персидски, что Хабиб пытается навлечь на Росса беду и Джелалу с Хуссейном надо проследить, чтобы не совершилось не праведное дело. Озираясь по сторонам, Хуссейн последовал за Джулиет; вдвоем они встали чуть позади Хабиба.
Юз-баши тем временем взял дань с Салеха. Росс же как ни в чем не бывало сидел у костра и спокойно потягивал чай, словно ему не о чем было беспокоиться.
Однако вместо того, чтобы перейти к следующему костру, юз-баши подошел к Россу и уставился на него подозрительными узкими глазками.
— Говорят, вы европеец. Это правда?
Росс невозмутимо поглядел на хивинского офицера. Лишь тот, кто хорошо знал Карлайла, мог бы распознать в этом безмятежном лице тщательно скрываемое беспокойство.
