Росс осторожно опустился на колени, стараясь не заслонять своей тенью руку «слуги». Обнаженная кожа при свете костра была мертвенно-бледной, и алел только порез от ножевой раны. Росс мрачно поднял с углей кинжал, обернув рукоятку тряпкой, но даже через ткань жар был невыносимый.
Какой-то миг Росс поколебался, разглядывая кинжал. Клинок страшно, зловеще светился. При мысли о том, что ему придется приложить раскаленный металл к открытой кровавой ране Джулиет, он словно оцепенел, отказываясь подчиняться разуму.
— Кхилбурн! — резко произнес Салех.
Голос узбека вывел Росса из прострации. Медлить было нельзя, и Росс, прижав левой рукой локоть Джулиет, быстро приложил широкое лезвие по всей длине ее открытой раны.
Раскаленная докрасна сталь обожгла Джулиет, и она все-таки дернулась. Но мужчины держали крепко. От боли левой рукой Джулиет до крови расцарапала голень Росса.
Три секунды, в течение которых Росс удерживал огненно-красную сталь на месте, показались вечностью. Чтобы не закричать, Джулиет вцепилась зубами в складку покрывала, но, едва ощутив запах паленого, сдавленно вскрикнула, и от этого звука у Росса едва не разорвалось сердце.
С облегчением вздохнув, он наконец отнял остывающий клинок от руки Джулиет. Погрузившись в стоическое страдальческое молчание, Джулиет, казалось, не замечала, что по-прежнему крепко держит его ногу.
Салех передал Россу маленькую баночку с мазью.
— От этого боль немного утихнет.
Доверившись Салеху, Росс кончиками пальцев осторожно нанес мазь вдоль воспаленной раны и наложил легкую повязку. Кровотечение остановилось. «Дай Бог, чтобы не было нагноения, но шрам на руке останется на всю жизнь».
Мурад, с состраданием наблюдавший за операцией, помог Джулиет сесть, потом вложил ей в руку пиалу с сильно подслащенным чаем. Она поглядела на пиалу, собираясь с силами, ибо, не снимая покрывала, ей пришлось бы здорово постараться. Но потом, глубоко вздохнув, она изловчилась и осушила пиалу двумя большими глотками.
Заметив, насколько белой кажется ее рука в прорехе рукава, Росс решил зашить разрез сейчас же. Во время путешествий он всегда возил с собой иголки с нитками и потому грубыми, но умелыми стежками быстро залатал порванную ткань. Джулиет, скрестив ноги, казалось, не обращала внимания на эту процедуру. Своим молчаливым страданием она напоминала раненое животное.
— Прими немного опиума, чтобы уснуть, Джелал, — предложил Салех.
— Нет! — резко откликнулась она. — Мне просто надо отдохнуть. — Она, шатаясь, встала, потом подошла к своему коврику, который расстелила еще вечером. Мурад с Салехом тотчас тоже улеглись.
Росс решил сегодняшним вечером оставить всякие предосторожности и, огородив костер, раскатал свой коврик рядом с Джулиет, не сомневаясь, что рядом с ним она будет чувствовать себя увереннее. Тем более что он испытывал мощную, не поддающуюся разумному объяснению потребность быть рядом.
Джулиет не возражала против его присутствия. Она вообще не произнесла и десятка слов после поединка.
Весь караван уже заснул, вскоре и Мурад с Салехом задышали ровно и спокойно. Росс же лежал на спине и всматривался в ночное небо, явственно ощущая близость Джулиет. Она тоже лежала на спине, поскольку эта поза была наиболее удобной при такой ране.
Спустя полчаса Росс решил, что только он и Джулиет во всем караване бодрствуют. Прислушиваясь к каждому ее напряженному вздоху, к каждому беспокойному движению, Росс чувствовал, что она страдает
от боли. Тихим голосом, не различимым на расстоянии ярда от них, Росс произнес:
— Неумно было с твоей стороны вступать в драку с Хабибом. Если ты хотела отомстить мне за то, что я заставил тебя нервничать, нырнув в бурный вади, то ты своего добилась.
Она еле слышно рассмеялась.
— Пожалуй, одно другого стоит. — Потом уже серьезнее добавила:
— Прости, что попросила тебя сделать прижигание. Не знаю, что я думала… Сомневаюсь, что процедура доставила тебе удовольствие.
— Примерно такое же, как ты получила от раны, — сухо отозвался он. — Но ведь кто-то должен был это сделать.
Еще несколько минут прошло в молчании, и Джулиет прошептала:
— Для маркиза ты слишком хорошо шьешь.
Росс улыбнулся в ночи:
— А для маркизы ты слишком хорошо дерешься.
— Ни один из моих талантов ни в коей мере не присущ настоящей леди, — вздохнула Джулиет.
Слова ее сломили самообладание Росса, которое он проявлял в течение последних двух часов. Терпение его иссякло, и муж потянулся к жене. Она лежала совсем рядом, всего лишь в нескольких дюймах от него, и Карлайл, протянув руку, взял ее трепетную ладонь в свою.
Прохладные пальцы Джулиет шевельнулись, и Росс решил, что она хочет высвободиться, жена же и не подумала сделать это, выразив свои страдания и боль жестом намного красноречивее, чем могли бы сделать это любые слова.
Наступил один из тех странных моментов, когда прошлое, казалось, отступило перед настоящим. Росс почувствовал, как напряжение его спадает по мере того, как руку его согревает тепло Джулиет.
И как ни странно, вскоре они задремали.
Глава 11
Воспользовавшись двумя ковриками, чтобы устроить уютное гнездышко на песке, Джулиет уперлась головой в седельную сумку и стала наблюдать, как Мурад готовит обед.
Это был день отдыха. Следовало передохнуть перед последним и самым изнурительным отрезком пути, и Абдул Вахаб распорядился на три дня остановиться в оазисе близ города Мары. Путников было слишком много для небольшого караван-сарая, поэтому большинству путешественников пришлось разбить лагерь под пальмами. Джулиет это пришлось по нраву: она предпочитала спать на свежем воздухе, нежели в переполненных клетушках караван-сарая.
Даже в тени было жарко, и Джулиет разморило — она несколько раз подряд зевнула. При этом ей не приходилось прикрывать рот рукой — и в этом заключалось едва ли не основное преимущество покрывала. «Если я разленюсь, то, наверное, превращусь в скалу», — подумала она.
Женщина посмотрела на площадку, где был разбит лагерь, и заметила Росса с Салехом, направлявшихся к ней. Они несли продукты с городского базара. Ее освободили от этой обязанности из-за руки, хотя сегодня она чувствовала себя намного лучше, чем накануне. Видимо, через несколько дней все уже пройдет.
Разобрав покупки, мужчины уселись у огня и завели ничего не значащий разговор о городе. В прошлый раз, путешествуя по Каракумам, Росс не заезжал в Мары, посему город был для него незнакомым.
Джулиет не особенно прислушивалась к разговору, она с удовольствием наблюдала за мужем. Вот еще одно достоинство покрывала: если очень постараться, то никто не заметит, куда устремлен твой взгляд. Джулиет вовсю пользовалась этим, находясь рядом с Россом. Поскольку светлую бороду скрыть невозможно, он был всегда начисто выбрит, и его красивое, бронзовое от загара лицо в сочетании с азиатской одеждой придавало ему облик лихого исследователя пустыни. Джулиет мрачно подумала, что, возвращаясь из дальних странствий, он наверняка производил фурор в лондонских гостиных.
