«У меня будет полное право объявить Саше войну».
20
Замысел
Шла третья неделя с момента введения санкций.
Ежедневно людей оповещали о трех вещах: десятки тысяч человек покидают Германскую империю в поисках лучшей жизни; принц Саша не появлялся на людях с момента неудавшейся дуэли; принц Александр все еще не очнулся.
Робин сидела у его постели, уходя, лишь чтобы принять душ, поесть и поспать. Иногда в палату заходила Янмей, чтобы сказать только одну фразу:
– Если спросят, то королева сегодня заходила.
Робин кивала и выполняла приказ. Чувство одиночества поглотило ее. Внезапно она поняла, что родным для нее этот буржуазный мир делали добрые люди, которых сейчас нет рядом.
В дверь палаты постучались. Ирен Шерро заглянула внутрь и зашла с бумажным пакетом.
– Слышала, вы практически не отходите от него. Принесла вам поесть. – Следователь выложила на небольшой столик у окна контейнеры с домашними булочками, салатом и супом, термос с чаем и фрукты.
Робин сглотнула подступившую слюну. Голод мучил ее с утра. Как бы она ни старалась скрыть это, аппетит ее бросался в глаза, но вызывал у стороннего наблюдателя лишь прилив тепла и нежности. Она схватилась за булочку, держа в другой руке кружку чая, как вдруг, вспомнив о приличиях, залилась румянцем и отложила еду.
– Спасибо вам.
– Не за что, милая. – Ирен спрятала в пакет пустой контейнер.
– Вы не знаете, как там Каспар?
Ирен опустила пакет на пол, сложила руки на столе и чуть сгорбилась.
– Я пытаюсь забрать его дело себе, но это непросто. Камера у него отвратительная, как и обращение с ним.
– А кто сейчас расследует убийство Адама?
– Моя коллега. Она объективный человек, но заранее была настроена плохо. Такое чувство… – Ирен запнулась.
– Что?
– Такое чувство, что Каспара пытаются… сломить. Уничтожить. Это незаконно, по-человечески неправильно, даже если он виновен, но окружающие его люди словно получили разрешение.
– Получается, все подстроено?
– Как минимум преувеличено.
Робин питала к Каспару особые чувства. Он был наставником, покровителем, примером для подражания. Человеком, заслуживающим уважения и внимания. Человеком сдержанным и кротким. Но, возможно, она знала его настолько плохо, что не смогла убедить себя в его невиновности. И все же, если он убил Адама…
– Кем был убитый? – спросила Робин опасливо.
– Бизнесменом, очень богатым человеком. Держал клубы. Заставлял некоторых людей в них работать, в том числе несовершеннолетних. Много раз на него поступали жалобы. Пострадавшие пытались подать в суд, но у них не получалось.
– Он всех купил?
– Да. Он был мерзавцем. Много человек пострадало из-за него.
– Тогда разве не хорошо, что его убили?
Уголки маленького рта Ирен дрогнули.
– Следователь во мне признает убийство любого человека преступлением, за которым следует наказание. Но простой человек считает, что когда справедливости не стоит ждать, приходится самой идти к ней.
В палату зашла медсестра. Халат с длинными рукавами был словно с чужого плеча. Детское личико было скрыто за медицинской маской и очками, а каштановые волосы собраны в низкий хвост.
– Я думала, здесь никого. Пришла взять кровь на анализ.
– Вы, наверное, новенькая, – улыбнулась ей Робин. За время, проведенное в больнице, она успела познакомиться со всем персоналом.
– Д-да. Т-так можно?
– Конечно, не стоит спрашивать, – кивнула Ирен.
Сочтя, что девушка смущается, она отвернулась и сделала вид, словно ее совершенно не заботили хлопоты медсестры. Робин покачивалась от бессилия. Лицо ее побледнело, веки потемнели, а в движениях сквозила слабость.
– Вам следует отдохнуть, – заботливо проговорила Ирен. – Возвращайтесь во дворец. Здесь хорошая охрана. С принцем ничего не случится. А я проведаю Каспара.
Тучи сгущались над Лондоном. Хоть Ирен переехала давно, постоянность серости не прекращала ее удивлять. Редкие капли теплого дождя стучали по ее старенькому коричневому зонту. Она добралась до машины на забитой парковке, стряхнула воду с зонта и села на водительское сиденье.
Дождь набирал силу. К моменту, когда Шерро добралась до места, вода заполнила ямы в покореженном асфальте. Следовательница зашла в здание, машинально показала пропуск и стряхнула капли грязи с подола бежевого пальто.
– К Каспару Шульцу, – заявила она у единственного окошка, вдыхая аромат крепкого кофе, смешанного с цветочным запахом, которым через каждые полчаса по всему этажу взрывались четыре дозатора.
Женщина за стеклом закрыла парящую в воздухе вкладку с фильмом.
– Он сейчас на встрече. К нему пришла… – Она заглянула в компьютер. – Шарлотта Аткинсон.
– Благодарю.
Ирен зашагала вдоль светлого чистого коридора. Табличка «Идет встреча» на предпоследней двери светилась зеленым. Ей не следовало стучать перед тем, как зайти, но так велело ее воспитание. Она открыла дверь и поздоровалась. Шарлотту и Каспара разделяло прозрачное стекло, настолько чистое, что его наличие можно было заметить лишь под углом. Они сидели за столом, сложив руки. Шарлотта привстала, но мягким движением руки Ирен попросила ее сесть и не беспокоиться.
– Что вам нужно?
– Я Ирен Шерро, следователь. Пришла к Каспару.
Она подошла к стеклу, рассмотрела его, насколько это позволял стол перед ним. Он подготовился к встрече с подругой: причесался, побрился, надел свежую одежду – белую обтягивающую футболку и растянутые джинсы. Внешний облик не скрывал усталости и измотанности. Каспар чуть похудел. Глаза его говорили, что стоит встрече закончиться, и он снова вернется в серый тюремный мир, где нет места ни чистой одежде, ни сытости.
– Как вы?
– Все хорошо, – заявил он уверенно, приподнятым тоном.
Ирен знала, что Каспар был слишком горд, чтобы жаловаться.
– Каспар, – она села на соседний стул, – знаю, я не вправе спрашивать вас, как и вы не обязаны мне отвечать, но… Если вы действительно совершили этот проступок, то сознайтесь. Хуже не будет.
– Как вы можете ему такое предлагать? – возмутилась Шарлотта, вытаращив на нее глаза. – Сознаться в том, чего он не совершал… Как можно?
– Я читала расшифровку допросов, – продолжила Ирен. – Ни разу вы не сказали: «Нет, я не убивал». Вы не отрицаете вину, но и не признаете. Я хочу понять причину.
– Это провокация. Наверняка за дверью стоят ее люди. Так и ждут, когда ты возьмешь вину на себя. Как вы и сказали, миссис Шерро, он не обязан отвечать.
– Но я все же отвечу, – прервал Каспар Шарлотту.
Подруга собиралась вступиться за него, но он успокоил ее мягким кивком. Раздосадованная, она опустила голову и ссутулилась. Каспар заговорил неторопливо:
– Кто бы ни убил его, Адам это заслужил. Каждая пуля в его мерзком теле не была потрачена зря. Сколько людей пострадало из-за него. А сколько могло? Разве вы смогли бы его остановить? Он бы не оказался на моем месте, даже если бы список его жертв был больше в разы. Он насиловал, продавал людей. Держал их, отняв документы, до первого вызова очередного клиента. И среди невольных работников были дети. Сколько еще детей могло пропасть из-за него? Сколько умереть от передозировки наркотиками? Разве это не настоящая беда, миссис Шерро? А теперь представьте, сколько радости было у родителей вернувшихся домой детей – неважно, сколько им лет. А сколько так и не дождутся своих чад? Мы живем в прогрессивное время, но рабство никто не отменял. А вы когда-нибудь задумывались: «Что, если следующей жертвой станет кто-то из моих родных?» Согласитесь, от одной мысли вы готовы схватиться за пистолет и превратить Адама в решето. Есть люди, которые не заслуживают ни следствия, ни долгих разбирательств, ни тем более прощения. Их не исправит даже смерть. Она только станет предупреждением для подобных ему.
Ирен сглотнула, опустив дрожащий взгляд.
– Я всегда считала, что ни один человек, каким бы он ни был, не заслуживает смерти.
