class="p">Я заставляю
Джуда Каллахана, бога хоккея, которого все боготворят, и бесчувственного монстра, кончать
мне в рот.
Сперма стекает по обеим сторонам моих губ, несмотря на мои попытки проглотить ее как можно больше, и я вздрагиваю, слишком чувствительная после оргазма.
Джуд вытаскивает член у меня изо рта, и я… посасываю его головку, отчего он издает хриплый звук.
На самом деле не знаю, зачем я это сделала. В знак благодарности? Чтобы этот момент продлился подольше, прежде чем нас накроет реальность?
Кажется, он так же не понимает причины, как и я, но проводит пальцами по моей челюсти, собирая сперму, и снова заталкивает ее мне в рот.
Я уже хотела ее проглотить, но он качает головой и удерживает мой рот открытым, надавливая большим пальцем на нижний ряд зубов.
— Открой пошире.
У меня болит челюсть, но я стараюсь открыть рот как можно шире, и его взгляд становится жадным.
Ненасытным.
Черт, мне кажется, его член дергается.
И я понимаю, что это потому, что он смотрит, как его сперма стекает по моему языку, и от этого у меня по спине бегут мурашки.
Он долго смотрит на это, а может, мне так кажется, потому что я оказалась поймана его взглядом, полностью поглощенная тем, как он смотрит на меня, словно я… что? Что-то драгоценное.
Не будь идиоткой.
Он зажимает мне рот.
— Проглоти все до последней капли.
Я слушаюсь, случайно облизывая его большой палец, который все еще у меня во рту, и, кажется, чувствую, как он напрягается, но это длится всего мгновение, прежде чем он убирает палец и отстраняется.
Расстояние между нами небольшое, но сексуальное напряжение меркнет на фоне более сильного, когда наступает реальность.
Реальность, в которой мы не должны этого делать, не говоря уже о том, чтобы получать от этого удовольствие.
Реальность, в которой это закончится катастрофой.
Джуд выпрямляется, затем застегивает джинсы и бросает на меня сердитый взгляд.
В его глазах гнев, ненависть и даже намек на замешательство.
И когда я встаю, мне кажется, что меня пронзает боль. Я провожу пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок, и вытираю уголки рта.
Не уверена, что это поможет избавиться от его запаха, ведь я чувствую его вкус при каждом глотке, но тишина оглушает, и я чувствую себя уязвимой и слишком смущенной.
Особенно когда замечаю, что Джуд наблюдает за мной прищурившись.
— Где ты научилась так сосать? — наконец спрашивает он, протягивая мне очки.
Я надеваю их, глядя куда угодно, только не на него, а затем позволяю своим губам растянуться в грустной улыбке.
— Большую часть моего детства я смотрела через щель в двери шкафа, как моя мама делает сотни минетов.
Его глаза слегка расширяются, но я поворачиваюсь и ухожу, прежде чем успеваю увидеть в них жалость.
Или что хуже. Еще больше ненависти.
— Ви! Боже мой, ты в порядке?
Я вздрагиваю, когда с моего пальца капает кровь, и понимаю, что порезалась ножом, когда Далия бросилась ко мне.
Она подносит мою руку к струе воды из кухонного крана, и я морщусь от жжения.
— Сильно болит? — она осматривает мой палец со всех сторон. — Слава богу, рана неглубокая, но обработать все равно нужно.
— Все в порядке, — я пытаюсь продолжить нарезать овощи, но она выключает плиту и усаживает меня на табурет, чтобы перевязать рану.
— Все не в порядке, — она хмурится, достает аптечку и обрабатывает мой палец антисептиком. — Ты, как обычно, витала в облаках и, наверное, слишком много думала.
— Так заметно? — я морщусь.
— Ты и так часто это делаешь, но в последнее время все стало куда серьезнее.
Под «в последнее время» она подразумевает тот период, когда в моей жизни появился Джуд. Даже я могу сказать, что на грани, но в то же время и нет.
Это странно, но в один момент я чувствую, что парю, а в следующий – стремительно несусь к подножию обрыва вместе со своими демонами.
Мое настроение слишком переменчивое, даже когда я маскирую его и прячу свои эмоции в могиле, которую вырыла для себя десятилетней.
И не знаю, как это исправить в половине случаев. Единственное решение, которое я для себя нашла, – это всегда быть чем-то занятой. Работать, учиться, брать дополнительные занятия. Даже сейчас, когда мы вернулись в университет, я стараюсь брать как можно больше смен, чтобы заработать денег и не оставаться наедине с собой по ночам.
Потому что это время – ночь – пугает меня, и я просыпаюсь в холодном поту и даже плачу от кошмаров.
Сон всегда внушал мне ужас.
Я уже не надеюсь, что когда-нибудь смогу получать от него удовольствие.
Далия хмурится, пряди ее темных волос выбиваются из небрежного пучка, пока она наклеивает пластырь на мой палец, а затем садится напротив меня.
— Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь.
— Не говори глупостей, что я могу от тебя скрывать?
Она прищуривается.
— Уверена?
Я киваю.
— Хм, не могу сказать, что верю тебе, — она склоняет голову набок, все еще с подозрением глядя на меня.
— Хватит обо мне, — я глажу ее по руке. — Расскажи лучше о своих занятиях в Грейстоунском Университете. Тебе нравится?
— Черт возьми, да! — она поднимает кулак в воздух. — Я изучила весь материал, и их медицинская программа, честно говоря, одна из лучших! Мне так повезло, что мне предложили стипендию прямо перед началом учебного года.
— Это упорный труд, а не везение. Не стоит недооценивать то, сколько времени и сил ты вкладываешь в свои знания, Дал.
— Знаю, но поступить туда очень сложно. А поскольку три года назад мне отказали, я и не думала, что они снова согласятся меня взять. Мне там так нравится! — она перестает улыбаться. — Но мне не нравится, что мы учимся в разных университетах. Может, мне не стоит оставаться в общежитии и лучше каждый день приезжать домой?
— Ни в коем случае. Это час езды, а у тебя есть только велосипед, так что это займет целую вечность и сократит твое время на учебу. Просто живи там и заведи себе новых друзей.
— Не-а, — она обнимает меня. — Ты мой единственный друг.
Я обнимаю ее в ответ.
— Мы будем видеться по выходным, а
