– Думаю, не будет ничего дурного в том, что этой красотой смогут полюбоваться все домочадцы, – пресекая дальнейшие возражения, твердо сказала Минерва.
Проследовав за ней в гостиную, Джад закрыл за собой дверь.
– Я собирался на деле доказать, что всерьез готов заботиться о тебе.
– Конечно, ты любишь своих детей и хочешь, чтобы я осталась, ведь это сделает их счастливыми.
– Я хочу, чтобы ты осталась, потому что это сделает счастливым меня.
– Когда счастливы они, счастлив и ты, – сделала вывод Минерва.
Джад начинал потихоньку закипать.
– Ты сказала Джону, что останешься до тех пор, пока тебя не выгонят. Что ты имела в виду на самом деле?
– Только то, что сказала. Если ты находишь существующее положение вещей неприемлемым, то я займусь поисками няни на мое место.
– Да, я нахожу существующее положение вещей неприемлемым и не успокоюсь до тех пор, пока ты не вернешься в мою постель, – безапелляционно заявил Джад и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Господи, возможно ли такое? Кажется, он переживает. Но нет, отбрось иллюзии. Лучше вспомни, как тебе было больно, когда ты случайно подслушала разговор отца с Джулианой. Ведь только тогда ты поняла, что в отчем доме ты не более чем служанка.
Чтобы отвлечься, Минерва решила прогуляться. Она зашла на кухню, предупредила Люси и вышла в сад. Минерва вдохнула полной грудью чистый весенний воздух, и ей сразу стало легче. Она гуляла по саду среди деревьев и невольно припомнила, что совсем недавно проходила здесь вместе с Джадом рука об руку. Ладно, хватит о нем думать. Пора возвращаться домой.
Войдя в комнату, она обнаружила на кровати одну-единственную розу, вытащенную из букета. К розе была приколота записка: «Роза – красная, печаль – голубая. Неважно, веришь ты мне или нет, но я всегда желал тебя. Джад».
Он определенно настойчив, сделала вывод Минерва. Она расстелила постель и легла спать. Сон не шел. Что ей делать, как быть дальше? Слезы, беспомощные, безысходные слезы стекали по ее щекам.
На следующий день Минерва снова получила огромный букет красных роз. А вечером нашла на подушке золотистую коробку первоклассного шоколада и вместе с ним записку: «Розы – красные, печаль – голубая. Шоколад сладок, но ты еще слаще».
– Да, поэт из тебя никакой, – пробормотала Минерва.
Она пыталась относиться к его запискам с известной долей юмора, но в памяти все равно всплыли моменты, когда им было здорово и хорошо вместе. Ее тело соскучилось по ласке. Душа жаждала любви, но сознание, разум не могли поверить в искренность и чистоту его намерений. Минерва присела на краешек кровати и отломила кусочек шоколадной плитки. Джад прав: шоколад сладок, но его губы слаще.
Встав на ноги, Минерва подошла к зеркалу и окинула себя оценивающим взглядом. Фигура, пожалуй, красивая, а вот лицо… На лице тень усталости. День был длинный и не из легких. Волосы собраны в строгий пучок… Джад наверное, давно меня не видел, раз пишет такие записки, подумала Минерва, отступая на шаг и отворачиваясь от зеркала.
Следующим утром Минерва играла с тройняшками, стараясь не думать о том, подкинет ли ей Джад еще чего-нибудь или нет. В этот момент позвонили из садика. Оказалось, что Джон простыл, у него поднялась температура. Срочно нужно было ехать и забирать его.
– Температура будет держаться еще дня два, пока не наступит кризис, – проинформировала ее медсестра.
По дороге домой Минерва очень надеялась, что Генри не успел подхватить грипп и заразить девочек. Напрасно: пока она вызывала их лечащего врача, Генри подошел к ней, уткнулся лицом в джинсы и почти тут же без сил опустился на пол.
Следующие сутки она почти не отходила от мальчишек, препоручив девочек заботам Джада и Люси. На вторые сутки Минерва почувствовала, что ее состояние ухудшается, состояние же детей, наоборот, стабилизировалось. Температура, правда, до конца не спала и оба еще были слабы, но уже стало ясно, что с этого дня они пойдут на поправку. К счастью, девочки не заразились.
Весь второй день Минерва провела с ними. Вечером, убедившись, что ночью не будет им нужна, она вернулась в свою комнату и нашла там коробочку из ювелирного магазина с золотой цепочкой. По установившейся традиции подарок сопровождался запиской: «Минерве с любовью. Джад».
Он употребил слово «любовь» и это заставило сердце Минервы забиться чаще. Если бы еще поверить, что он хотел сказать именно это. Она долгое время рассматривала цепочку, примеряла ее. «Это он детей любит», – наконец сделала она вывод и, со вздохом убрав подарок обратно в коробку, легла спать. Проснулась она совершенно разбитой, пошла в ванную, ополоснула лицо холодной водой и услышала сзади себя шаги. В зеркале она увидела, как в ванную входит Джад.
– У меня такое впечатление, что ты сама заразилась, – сказал он.
Минерва кивнула и прополоскала рот.
– Я помогу тебе. – Он взял ее под руку, чтобы проводить в постель.
– Тебе лучше держаться от меня подальше, ты сам можешь заразиться. – Минерва попыталась отодвинуться от него.
– Ты посмотри на себя: белая как полотно. Нет, я тебя одну в таком состоянии не оставлю. Сейчас доведу тебя до постели и схожу за таблетками, которые мы давали детям. И не вздумай принимать ванну в одиночестве.
У Минервы не было другого выхода, как согласиться. Ноги были словно ватные.
Джад помог ей добраться до кровати, ненадолго оставил, чтобы вернуться обратно с мокрым полотенцем, которое он водрузил на ее разгоряченный лоб.
– Как ты думаешь, те таблетки, что ты давала детям, тебе помогут?
Она кивнула.
Джад снова покинул ее, но только для того, чтобы тут же вернуться с таблетками и стаканом воды.
Минерва выпила лекарство и без сил откинулась на подушку.
– Спасибо, – поблагодарила она его.
– Спи, – приказал он ей и сам прилег рядом. – Я побуду с тобой, вдруг тебе что-нибудь понадобится.
– Тебе здесь страшно неудобно, – забеспокоилась она.
– Не волнуйся. Я все равно тебя не оставлю, а сейчас спи. Сон – лучшее лекарство.
«Справедливо замечено», – отметила про себя Минерва и закрыла глаза. Пару раз она просыпалась оттого, что во рту окончательно пересыхало, и каждый раз Джад оказывался рядом.
Утром Джад сам измерил у нее температуру и, отметив, что она снова поднялась, заставил Минерву повторно выпить таблетки.
Когда он вышел на кухню сообщить, что Минерва заболела и приглядывать за детьми сегодня придется Люси, Минерва, воспользовавшись моментом, решила принять душ. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась. Мало того, что чувствует себя чуть ли не при смерти, так еще и выглядит, как сама смерть. Джад уже давно должен был потерять к ней всякий интерес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
