Я достал обычный разводной ключ, который всегда таскал за поясом, и с коротким хриплым смешком примерился к гайке.
— Против лома нет приема, если нет другого лома, девчата. Смотрите и учитесь.
Я нажал на рычаг ключа, и как только металл коснулся крепления, вся станция издала истошный, нечеловеческий крик, от которого у меня едва не лопнули перепонки даже сквозь шлем. Электронные призраки в зале начали бешено вращаться, превращаясь в вихрь из света и шума, а затем внезапно схлопнулись в одну точку и исчезли, оставив нас в абсолютной тишине.
— Это было… эффектно, — прошептала Кира, принимая Камень из моих рук.
Но тишина длилась недолго. Стены станции начали буквально осыпаться крупными, серыми пикселями, обнажая пустоту космоса за пределами разрушающейся реальности.
— Роджер! Станция дезинтегрируется! Валим отсюда, пока нас не удалили из корзины без возможности восстановления! — заорала Мири, и в ее голосе была настоящая паника.
— Бегом! — скомандовал я, бросаясь обратно к шлюзу.
Мы неслись по коридорам, на глазах превращавшихся в ничто, прыгая через провалы в пространстве и уворачиваясь от падающих кусков стен. Каждая секунда была на счету, а за нашими спинами реальность просто переставала существовать, распадаясь на элементарные частицы в каком-то безумном цифровом распаде. Мы буквально влетели в шлюз «Странника» в тот самый момент, когда док под нашими ногами окончательно испарился, превратившись в облако статики.
— Закрывай! Закрывай, черт тебя дери! — я ударил по кнопке герметизации, и люк с лязгом отсек нас от гибнущей станции.
Я рухнул в пилотское кресло и со всей силы выжал рычаги тяги, уводя корабль прочь от схлопывающейся червоточины. «Странник» содрогался всем корпусом, но двигатели Вэнса работали как часы, вынося нас в безопасное пространство, подальше от эха безумного Короля Пыли.
— Мы живы? — Кира сидела на полу, прижимая Архивный Камень к груди, и ее глаза постепенно возвращались к своему обычному цвету.
— Технически, да, — Мири появилась на главном экране, устало потирая лоб. — Хотя я, кажется, спалила пару терабайт оперативной памяти от этого стресса.
Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя лишь дикую усталость и липкий пот под скафандром.
— Зато у нас есть Камень, — я посмотрел на артефакт, который теперь спокойно светился в руках Киры. — Теперь пришло время узнать, что же такого страшного твой старик пытался спрятать от всего мира.
— Мне нужно подготовиться, дайте мне двадцать минут, — произнесла Кира вставая и покидая рубку.
Я лазил под панелями консолей рубки, не узнавая собственную колымагу. Вэнс и его банда ремонтных пауков сотворили настоящее чудо, превратив мое летающее корыто в нечто, подозрительно напоминающее настоящий исследовательский корабль, а не экспонат свалки «Галактический утиль 2290». Воздух в больше не отдавал застоявшимся потом и горелым маслом, теперь он благоухал озоном и той специфической свежестью, которая бывает только в новеньких салонах люксовых глайдеров. Даже моя легендарная синяя изолента теперь была намотана с каким-то художественным вкусом — ровными рядами, словно элементы футуристического декора. Каждая заклепка блестела, каждый кабель был уложен в аккуратный кабель-канал, а не свисал с потолка, как кишки поверженного киборга.
— Роджер, прекрати так громко дышать на обшивку, она запотеет! — голос Мири в моей голове теперь звучал чисто, без единого шороха, словно она пересела из старого радиоприемника в студийный микрофон.
Я провел рукой по консоли управления. Гладкий металл отозвался приятным холодком.
— Признайся, крошка, тебе просто завидно, что теперь у нас на борту есть оборудование, которое не нужно пинать для запуска, — я ухмыльнулся, плюхаясь в пилотское кресло, которое больше не скрипело, как несмазанная телега.
— Ой, я тебя умоляю! — искин материализовалась на приборной панели в виде золотистой проекции, прихорашиваясь. — Вэнс просто подкрутил мне пару гаек и обновил драйверы. Теперь я могу обрабатывать твои тупые шутки в три раза быстрее, чем раньше. Это сомнительное достижение для вселенского разума, не находишь?
В рубку вошла Кира. Время «передышки», которое она попросила, чтобы собраться с мыслями истекло. Она несла Архивный Камень так бережно, словно это был последний экземпляр «Half-Life 3» на физическом носителе. Ее походка изменилась, в ней появилась какая-то стальная уверенность, хотя в глазах все еще плясали тени пережитого в Секторе-7 ужаса. Она молча подошла и уселась в свое кресло. Перед ней, на панели блестела площадка устройства, которое Вэнс сконструировал специально для нужд Киры — устройство чтения кристаллов Древних. Я затаил дыхание. Момент, когда-либо мы получим ответы, либо нас окончательно удалят из этой реальности.
— Ну что, принцесса, вставляй картридж, — я подмигнул ей. — Надеюсь, дуть в него не придется, как в старую Денди, чтобы заработало.
Кира посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, в котором сквозило что-то среднее между усталостью и искренним недоумением по поводу моего чувства юмора. Она медленно опустила Камень в разъем. Раздался тихий, звонкий щелчок, и на мгновение в рубке воцарилась абсолютная тишина, прерываемая только моим сопением.
В следующую секунду Камень вспыхнул ослепительным синим светом. Этот оттенок был мне до боли знаком — так светится «экран смерти», когда твой старенький наладонник решает, что с него хватит этого жестокого мира. Свет начал заливать рубку, впитываясь в приборы и заставляя голограммы Мири лихорадочно мерцать. Кира дернулась, ее пальцы намертво прилипли к консоли, а голова запрокинулась назад. Ее зрачки расширились, заполняя радужку, и вдруг по ним побежали каскады зеленых символов. Это выглядело в точности как заставка из «Матрицы», только в миллион раз быстрее и пугающе реально. Она словно превратилась в живой модем, через который в системы «Странника» вливался океан данных, накопленных вечностью.
— Ой-ой-ой! Роджер, у меня пинг зашкаливает до небес! — закричала Мири, ее проекция начала расслаиваться на несколько копий. — Тут столько инфы, что мой кэш сейчас просто лопнет по швам! Это не данные, это цунами из нулей и единиц!
— Держись, Мири! — я вцепился в подлокотники кресла.
— Тут пакеты данных размером с планету, а ты про оперативку! — искин захлебывалась в потоке информации. — Кира… она не просто качает файлы. Интегрируется с ними! Открывает доступ к протоколам снабжения, к картам снабжения… Боже, я вижу всю логистику флота Древних!
Кира начала бормотать. Ее голос больше не был человеческим. Он вибрировал, накладываясь сам на себя, создавая странное эхо. Это звучало как приказы Дарта Вейдера, если бы тот решил зачитать список покупок на древнем, забытом языке, состоящем из щелчков и горлового хрипа. Каждое слово отдавалось в корпусе корабля, заставляя переборки петь в унисон с этим цифровым безумием. Она перечисляла названия крейсеров, координаты заправочных депо и коды доступа к ремонтным базам, которые не значились ни на одной современной карте галактики.
— Сектор А-14… Гравитационные колодцы… Третий флот… Код подтверждения… Альфа-Омега-Зеро… — слова срывались с ее губ, как капли расплавленного металла.
Системы «Странника» ожили сами собой. На главном экране начали разворачиваться трехмерные схемы звездных войн прошлого. Я видел, как огромные армады, размером с небольшие луны, выходят из гиперпространства, чтобы выжечь целые системы. Торговые пути, которые я считал пустыми и заброшенными, на самом деле были венами огромного организма. Мой корабль, мое маленькое ведро с болтами, внезапно начало выдавать такие показатели мощности, что «Тысячелетний сокол» показался бы на его фоне детским трехколесным велосипедом. Мы стали обладателями ключей от всех чердаков и подвалов вселенной.
— Роджер, это не просто история, — прошептала Мири, ее голос стал тихим и серьезным. — Это тактика. Кира описывает, как они нападали. Как они использовали прыжковые маяки, чтобы зажать противника в клещи. Иерархия ее отца была безупречной. И смертоносной.
